Чтение онлайн

— Да, прямо хрень с маслом, мамзель. Согласен, — мужчине всё же удалось расцепить девичьи руки, но он уже никуда не спешил. — Но, может, и правда, случайность?

— Нет! — воскликнула девушка, и один из дронов, маячивших над верхушками деревьев, снизился и закружился вокруг, посверкивая оптикой.

Лариса вжала голову в плечи и очень тихо добавила:

— Я хотела с кем-нибудь здесь поговорить, спросить, почему сделали такие выводы. И попросить, ну, не знаю… чтобы они тщательней проверили. А меня охрана не пропустила. Я полчаса перед бюро простояла. Там вопросы дурацкие — цель визита, назначена ли встреча, прочий бред. Поскольку дела никакого нет, я не свидетель, не потерпевшая, не обвиняемая, меня никто не вызывал, и рейтинг у меня ниже среднего, автоматика пропуск тупо не выдаёт. Я не знаю, что делать.

— Тебе надо попасть к Кондратенко, — заявил вдруг мужчина. — Есть такой следователь в ОРП. Въедливый мужик.

— А вы здесь работаете, да? — с надеждой спросила Самохина.

Мужчина дробно захихикал:

— Я?! Я на условном, отмечаться хожу раз в неделю. Проверяют, не прожрал ли свой рейтинг. Я тут недавно… ну, в общем, накосячил. Баллы сняли, хотели на окраину заслать. Кондратенко меня отбил, взял на поруки.

Услышав, что мужчина на грани отправки в окраинную зону, Лариса пришла в ужас и чуть было не сбежала. Но сдержалась — он пока оказался единственным, кто проявил участие. А почти маргинал, не замечая реакцию на свои слова, продолжал объяснять:

— Правда, вместо следака уже пару раз какой-то хмырь со мной говорил, может, Саныч в отпуске. Ты попробуй к нему прорваться, он нормальный мужик, хоть и мент. Саныч разберётся.

— Так а как мне попасть, если не пускают?

— Ты вот что. Обойди здание, служебный вход с той стороны. Фотку Кондратенко глянь в сети. Перехватишь, когда с работы уходить будет. Или начальника его. Во втором случае хоть узнаешь, куда следак подевался.

Служебный вход выглядел не так помпезно, как парадный, хотя охраны здесь было ещё больше. Роботы сновали туда-сюда, за то время, что Лариса просидела на старой облезлой лавочке под липой, привезли двоих задержанных, да и к ней самой несколько раз подкатывал боевой дрон и сканировал чип. Хорошо хоть, не спрашивал причину, почему девушка здесь.

Стало темнеть. На улице включилась иллюминация — город по традиции украшали к Новому году, хотя все празднества давно перенесли в виртуал — и дешевле, и возможностей для создания радостной атмосферы гораздо больше. Гирлянды и сияющие искусственные ёлочки на подоконниках только сильней оттенили подавленное настроение девушки. Она мёрзла здесь по совету человека из группы социального риска уже три с половиной часа, упорно ожидая тех полицейских, чью внешность внимательно рассмотрела в соцсетях. Правда, Кондратенко в файле значился безработным, но Лариса решила, что это из-за какого-нибудь секретного задания или чего-нибудь подобного.

Наконец, её терпение было вознаграждено — из Управления вышел начслед. Его невозможно было пропустить — полный, но не рыхлый, высокий и с внушительным оптическим киберпротезом вместо глаза. Самохина бросилась мужчине наперерез с криком:

— Иван Сергеевич, подождите!

Ближайшие охранные механизмы пришли в движение, но полицейский громко сказал «отбой», остановился, сверкнул глазным протезом, считывая чип Самохиной, и строго спросил:

— В чём дело, барышня?

Лариса прижала руки к груди и вдруг поняла, что не знает, с чего начать. День на улице её вымотал. Лицо с непривычки горело и пощипывало от прохладного воздуха и ветра, желудок сжимался от голода, руки почти заледенели, как и пальцы на ногах.

— Ну? Я жду, Лариса Павловна Самохина.

Полицейский смотрел слегка раздражённо. Оно и понятно — хоть Лара и относилась к благополучной группе, рейтинг в шестьдесят восемь тысяч был низковат. Особенно для такого наглого поведения.

— Понимаете, Яна… её убили, я чувствую! А роботы, они ошиблись, это точно! А где Кондратенко? Говорят, он может помочь или хотя бы посмотреть выводы.

— Так, стоп. Я ничего не понял. Успокойтесь. — фамилия Кондратенко заставила начследа насторожиться, и он добавил теплоты в голос.

— Простите. Я постараюсь. В общем, моя соседка погибла. Провели авторасследование, которое показало, что это несчастный случай. Но я не понимаю — у Яны шунт из тела вытащили, и руки в крови, ногти… Ой, даже вспоминать страшно. Мне тут подсказали, что ОРП может этим заняться, в частности, следователь Кондратенко. Можно это как-то? Может, мне заявление надо написать, или что-то вроде этого? Или хотя бы узнать подробности, почему такая страшная, неожиданная смерть, и вдруг несчастный случай. Вдруг я пойму, в чём дело, и смогу спокойно спать? Я ведь вместе с ней в виртуале была, когда она не смогла в тело выйти. И продолжаю жить в той же квартире. Это ужасно.

Лара в который раз за этот день расплакалась. Иван Сергеевич занервничал — женские слёзы его злили и пугали одновременно. Поэтому он сказал излишне грозно:

— Гражданка Самохина, отдел реальных преступлений на данный момент ликвидирован. Кондратенко уволен. Авторасследование достигает точности в выводах в девяносто восьми процентах, два оставшихся приходится на недостоверную информацию, предоставленную свидетелями. Я понимаю, терять близких тяжело, но советую смириться и жить дальше.

Самохина вдруг прекратила плакать и со злостью сказала:

— Я не верю. И добьюсь правды, даже если потеряю при этом весь рейтинг. Раз так, сама разберусь. Полезу в Сеть, может, что-нибудь узнаю. До свидания.

Иван Сергеевич вдруг подумал, что ошибся в первичной оценке девушки. Поначалу она показалась ему мягкой и робкой, но вот эта перемена в поведении дала понять, что Самохина — упрямая и взрывная. Ещё поднимет волну, а это сейчас Управлению совершенно не нужно. Некоторые журналисты уже интересовались — так ли необходимо было закрывать ОРП. Начслед не верил, что роботы ошиблись, и действительно считал, что в девушке говорит горе, но решил немного сгладить впечатление, чтобы не портить репутацию полицейских в глазах общественности. К тому же утром он узнал, что теперь кое-кто готов браться за всякие неудобные и неприятные случаи. А значит, можно с чистой совестью сбросить неожиданную «головную боль» другому.

— Подождите, Самохина! — догнал он Ларису. — Думаю, я могу вам помочь. Держите номер.

Девушка молча протянула руку, начслед провёл своим запястьем над её чипом:

— Вот. Позвоните мне завтра, после обеда. Я сведу вас с человеком, который занимается такими нестандартными случаями.

— А почему не сегодня?

Иван решил не говорить, что Горохов ещё не успел открыть сыскное агентство, которое пока не имело ни названия, ни виртуального и реального адресов, поэтому соврал:

— Понимаете, он сейчас, э-э-э, переоформляет лицензию. Но мы с ним недавно связывались, Трофим Леонидович сообщил, что скоро всё будет готово. В общем, позвоните, я устрою вам беседу.

— Спасибо! — девушка дёрнулась, будто собралась бросится начследу на шею, но вовремя остановилась. — Большое спасибо. Я обязательно позвоню.

— М-да, Трофимка, когда я тебя впервые увидел, и подумать не мог, что ты такой… — Влад повертел рукой, подбирая слово, — прошаренный. Я, правда, не согласен, что вам там, наверху, нужна отдельная полиция. Всё вообще шито-крыто станет, сейчас хоть что-то, да предаётся огласке.