Чтение онлайн

Десять лет назад мы учились в одной школе, думает Женя. Я была дурнушка, Лерка - красавица. Трудно было представить, что она пойдет с Ромой танцевать, не говорю уже - в постель. Все потому, что Ромка изменился. Помню, руки вечно торчали из коротких рукавов школьной формы. Трудно было представить его в дорогом костюме, на белой "хонде"…

Я выпиваю еще рюмку. Слезы подступают к глазам. На чужой свадьбе всегда грустно. Я хотела бы снять кого-нибудь сегодня - и пусть он трахает меня всю ночь. Секса не бывает много. Мир - это место, где ищешь того, кто тебя трахнет. Главное - сделать правильный выбор. Но сегодня не из кого выбирать: не с Ленечкой же Онтипенко, в самом деле, идти в постель? Нынешние кооператоры, будущие миллионеры - Сидор, Поручик, Ромка - они выбирали сами, выбрали других. Глядя на Леру, нельзя даже сказать - тех, кто красивее или моложе.

Я опускаю глаза и вижу, что давно уже верчу в руке розу из свадебного букета. Пальцы сами обрывают лепестки, словно гадая "любит - не любит". Про кого я спрашиваю? Любит ли меня Тот, от Кого зависит счастье и несчастье моей жизни?

– Опять лепесток обрываешь?
– спрашивает Лера.
– Что загадываешь?

Я даже не заметила, как они подошли.

– Что значит - "загадываешь"?
– спрашивает Рома.

– Это у Жени такая игра, - говорит Лера, - в цветик-семицветик.

– Какой еще цветик?
– спрашивает Альперович.
– Цветные металлы?

– Цветные металлы и нефть, - говорит Рома, - это правильный выбор в долгосрочной перспективе.

Они с Альперовичем отходят, а я спрашиваю Леру: И давно?

– Уже полгода, - отвечает она.

Я наполняю водкой две рюмки, пью до дна, Лерка чуть-чуть отпивает. Десять лет назад мы учились в одной школе. Она учила меня пить. Я тогда совсем не пила. Не пила и не трахалась.

– Ты его любишь?
– спрашиваю.

– Наверное.
– Лерка пожимает плечами.
– Как-то не задумывалась.

– А зачем уезжаешь?

Лерка залпом допивает водку, потом говорит:

– Поэтому, наверное, и уезжаю. Ты же понимаешь, чем Рома занимается?

– Не совсем, - честно говорю я.

– Я тоже, - говорит Лера, - но это не важно. Просто если останусь, я выйду за него замуж. А потом его убьют. Или он начнет убивать. А я не хочу так.

Кабинет в Хаммеровском Центре, дорогущий костюм, белая "хонда".

– Но ведь это такой случай… - говорю я.

– Я бы не хотела им воспользоваться, - отвечает Лера.
– Я предпочитаю позицию наблюдателя, а не действующего лица.

Десять лет назад мы учились в одной школе, думает Рома. Лерка была красавица, Женя - дурнушка. Невозможно было представить, что они поменяются местами. Вот они стоят рядом: толстая, разжиревшая Лерка, высокая, стройная, с красивой грудью Женя. Одета плохо, конечно, но это потому, что денег нет. Где она работает? Редактором?

Музыканты играют "Розовые розы Светке Соколовой" - нынче розы в моде. Я приглашаю Женю, мы идем танцевать. Десять лет назад на школьной дискотеке ни одна девочка со мной не танцевала. Я был одет плохо, конечно, потому что денег не было. Денег должно быть много - тогда можно не обращать внимание на то, как другие одеты. Всегда можно одеть их как надо.

– Что это за цветик-семицветик?
– спрашиваю я.

Женя рассказывает - про аллергию, таблетки, высокую температуру, про то, как Лерка научила оторвать лепесток и загадать желание. Оказывается, все давно знают эту историю. Мои одноклассники мало общались со мной, пока у меня не было денег. Наверное, много таких историй прошло мимо меня.

– И сколько лепестков у тебя осталось?
– спрашиваю я.

– Четыре, - отвечает Женя.

Деньги, думаю я, тот же цветик-семицветик. Только лепестков сколько хочешь.

– Ты изменился, - говорит Женя.
– В школе ты был такой серьезный.

– Я и теперь серьезный, - отвечаю я.

– Ну, ты сейчас не серьезный, а деловой, - улыбается Женя.
– Тебе даже идет.

– Можно сказать, я нашел себя, - отвечаю я.

– Про тебя можно в "Огонек" писать. "Перестройка помогла молодому кооператору найти себя".

– Ну, в "Огонек", пожалуй, не надо…

– Рэкета боишься?
– смеется Женя.

– Да нету никакого рэкета.
– улыбаюсь я.
– У меня есть люди, я им плачу деньги. Если что случится - они разбираются. Вот и все.

Десять лет назад мы учились в школе. Мой брат сидел в тюрьме. Уже семь лет как он вышел. Было бы странно, если бы мне некому было заплатить деньги. Чтобы разбирались, если что случится.

Песня кончается, и тамада снова кричит в микрофон:

– Я предлагаю тост за всё черное! Давайте выпьем за то, чтобы у невесты муж был в черном костюме, с черным дипломатом, чтобы ездила она на черной "волге", отдыхала у Черного моря. Чтобы ела черную икру и пила черный кофе.

– Это что!
– перекрывая шум зала, орет Поручик.
– Я лучше вам расскажу анекдот про черное!

– Какой это анекдот про черное?
– спрашивает Женя.

– Ой, Женечка, ты маленькая еще, - отвечает Поручик.
– Тебе рано.

И тут же рассказывает анекдот про девушку, которая не носит нижнего белья. Один из самых похабных анекдотов, которые я знаю. Десять лет назад мы учились в школе, я краснел от таких анекдотов и онанировал по ночам, думая про Леру Цветкову. Теперь я трахаю ее дважды в неделю. Это обходится совсем недорого.

– …а она отвечает: "Мухи!" - заканчивает Поручик.

– Фу!
– говорит Женя.

Я уверен, если бы они сейчас были в магазине и выбирали нижнее белье, Женя не говорила бы "фу!", а только вежливо улыбалась - как улыбается сейчас Наталья.

– Голубчик, - говорит она мужу, - ты оскорбляешь вкус собравшихся. Будь любезен, постарайся больше так не поступать.

Наталья хочет говоритьизысканно. Это выдает в ней провинциалку, женщину на содержании у мужа. Если бы она чувствовала себя уверенно, не говорила бы голубчик и будь любезен человеку, который уже лыка не вяжет.

– Идеальная свадьба, - говорит Поручик, - полный пиздец. Все пьяны и счастливы. Давайте устроим групповик и трахнем жениха с невестой.

– Боря, - говорит Сидор, - ты бы сократился, а то вылетишь отсюда. Я уже тебе говорил, что я люблю Машу и хочу прожить с ней всю жизнь.

– Горько!
– кричит Поручик.

Десять лет назад мы учились в одной школе. Теперь мы торгуем компьютерами, гоняем машины из Японии, примериваемся к серьезным делам. У нас столько денег, что мы можем купить все: даже мечту о женщине, с которой хочется прожить всю жизнь.