Чтение онлайн

На пластиковых прилавках красовались нарядные коробочки с сушеными плодами. Тристин подхватил одну и передернулся при виде цены. Что же, безделушка доставлена на планету извне, а перевозки обходятся изрядно. Но плоды? Ведь их везде можно вырастить, если знаешь, что делаешь. Он покачал головой.

– Я могу вам помочь, сэр? – мужчина в мотокресле скользнул в его сторону.

– Минуту спустя – несомненно, – и Тристин заставил себя улыбнуться. В конце концов он купил узорную, совсем крохотную коробочку шоколада, заплатив больше, чем предполагал, но помня, что Эзилдья не раз и не два упоминала, что шоколада ей больше всего не хватает с тех пор, как она покинула Карсон.

Он не торопился, и все же в 17-15 постучал в дверь Эзилдьи.

– Минутку.

Он ждал. Наконец дверь отворилась. Эзилдья поглядела на него – златокожая, в ореоле дивных черных волос, зеленые глаза устали и при этом все же искрятся.

– Пришлось задержаться дольше, чем я надеялась.

Тристин вручил ей крохотную коробку шоколада.

– Настоящий Аустранский шоколад. Ну, это уже лишнее. – Она закрыла за ним дверь и отнесла коробку на низкий столик близ диванчика, где и оставила, так и не открыв.

– Знаю. Если бы не мой визит, ты бы еще поработала. Если никто не ждет, необязательно уходить по звонку. – Он прошел к балкону и взглянул на сад внизу, затем через крытый двор на скользящие стеклопластиковые двери других жилищ. Всюду закрыто, не считая одного балкона, где мужчина сидел на стуле с ребенком на коленях. Черноволосый малыш размахивал чем-то, зажатым в пухлом кулачке. Тристин улыбнулся.

– Тихо.

– Вечером в семерицу всегда тихо. Все устали. Я тоже. – Эзилдья села на диванчик, накрытый коричневым с серым оттенком покрывальцем, украшенным вышивкой ручной работы. Стилизованные вечнозеленые растения причудливо переплетались, разбегаясь от центра к периферии.

– Уф, как я устала!

Тристин взглянул на свод купола и увидал только бледное полупрозрачное пятно: высоко над куполом дневной свет Парвати пробивался через красные небеса, медленно сгущавшуюся атмосферу Мары, и падал на дальние красные холмы.

– Я тоже. – Он прошел через комнатку и приблизился к диванчику.

– Ты с Перльи. Там высокое «же».

– Не совсем. Лишь один точка ноль девять восемь от земной нормы.

– Ты тренируешься каждый день.

– Не каждый, – возразил Тристин.

– Почти каждый. И ты к этому привык. Я вижу, какие у тебя мышцы. На Карсоне точка девять шесть. К семерице я совсем выжатая. – Эзилдья вытянула длинные ноги и положила стопы в шлепанцах на табурет с подушечкой. – Ты не можешь просто посидеть рядом со мной?

– Конечно, – Тристин сел, предоставив стопам покоиться близ ее тапочек, с блаженством вдыхая слабый аромат флерисля.

– Я просто деревенею, – Эзилдья откинула голову назад, а затем уронила подбородок на грудь. – Недели иногда такие длинные. Хотелось бы, чтобы в них было только по семь дней, как когда-то на старой Земле.

– Это было давно. И в разных месяцах тогда было разное число дней, и ничего нельзя было сказать без сложного календаря. Каждый год любой день любого месяца выпадал бы на другой день недели. А здесь семнадцатое всегда единица.

– Я не хочу разговоров об истории.

Он едва заметно кивнул и сжал ее плечико левой рукой.

– Рад, что ты смогла освободиться.

– КонСист довольно гибок, – ухмыльнулась она. – Мне придется заступить вместо Кентара в концедень на следующей неделе.

– Это чистое убийство.

– Здесь? Это не имеет значения, если ты только не включен в деятельность какого-нибудь клуба, а кого волнует вращение в мелких кругах? Мне никогда не нравилось мое лицо в воде, должно быть, потому, что я выношена в синтутробе. Никто из нас не любит плавать, даже при здешнем ускорении. Хотела бы я знать, почему.

– Потому что ты вышла из синтутробы, – Тристин снова сжал ее плечико, затем поднял правую руку, погладил щеку и наклонил к себе ее лицо.

Тр-рамм…Комнатка содрогнулась и мелко затрепетала. Эзилдья потерлась губами о губы Тристина.

– На этот раз близко. Не иначе, как цель – южный бассейн.

– Новое южное море, – уточнил Тристин. – Там теперь вода.

– А переброски водных комет на тебе не тяжело сказываются?

– Зверски тяжело, если подключен к сети, да еще на полную чувствительность. Даже вспышки молний за Периметром скверно сказываются. – Он сжал ее ладонь.

– Тристин.

– Да?

– Просто посиди здесь. Ладно? – Теперь она сжала его ладонь. – Мы может решить кое-что позднее. Я рада, что ты здесь, пусть даже ты заглянул так ненадолго.

Он склонился и поцеловал ее шею. Ее темные волосы пахли свежо и чисто, так и хотелось зарыться в них лицом, чтобы изгнать воспоминания об аммиаке и сорняках. Вместо этого он стал изучать ее профиль, маленький вздернутый нос, тонкие губы, не вполне плоские скулы и отливающую золотом кожу, оттененную дивными темными волосами.

Эзилдья улыбнулась.

– Вот что мне в тебе нравится.

– Что?

– Когда ты успокоишься, ты полностью здесь.

– А иногда нет? – А где он был? Думал о фархканах? Или о ревяках?

– Да сам знаешь. Иногда люди кивают и соглашаются, и даже ведут беседу, но у тебя чувство, будто они за тысячу кайев отсюда, и не больно-то их волнует, что ты говоришь. Ты смотришь на меня, и ты здесь, – она взглянула на Тристина. – Большую часть времени. А теперь это не так. Где ты?

– Сегодня я встретил фархкана.

Она содрогнулась.

– Я встретила одного года два тому назад. Жуткие типы То как они глядят прямо через тебя. И все серые, не считая их красных глаз и зеленоватых зубов.

– Как ты на него наткнулась? – спросил Тристин.

– Они послали техническую бригаду на Карсоне. На верфи. Моя мать была помощником инженера по переходу. Она проводила с ними уйму времени и привела одного из них домой обедать. Они на углеводородной основе, как и мы, но им нужно много больше мышьяка, чем в наших добавках, – Эзилдья неодобрительно поморщилась.