Подонок. Ты – моя игрушка
Шрифт:
— Ник… Ник, прекрати, Ник… Стой… — кое-как произносит, пока я засасываю кожу на её скулах. Прихватываю за шею, даже немного душу, когда целую. Никак не могу отойти, блядь. Глаза как чёрной пеленой накрыло… — Боже, Ник… Не надо…
— Заткнись…
— Нет, Ник… Подожди…
Вдыхаю запах её кожи и дурею ещё сильнее, ощущая, что у меня каждая клетка в организме наполняется чем-то новым. Каким-то инфильтратом, который делает меня животным, блядь. Заставляет меня хотеть её хрупкое тельце ещё сильнее… Вдолбить её в диван так, чтобы она плакала и стонала подо мной. Я только об этом и думаю…
— Прекрати! Что ты делаешь! Отпусти меня! — ощущаю, как её пальцы въедаются в мои плечи и волосы, оттягивая меня от себя с таким жжением, что искры из глаз сыплются, и я наконец начинаю приходить в себя, понимая, какую дичь только что натворил… Но это такой пиздец, если честно. Я будто в неадеквате был. Под гипнозом. Сердце истошно долбится об грудную клетку.
Она задыхается, я нервно встаю с неё и чувствую, что мир под моими ногами рушится, как карточный домик, сука…
— Блядь! — рычу и тут же ухожу оттуда на улицу, пока она кричит мне в спину.
— Ник!
И всё… Хлопаю дверью… Иду прямиком к тачке. Не осознаю, что и как… Зачем… Еблан, а… Чё натворил вообще?! Какая дичь только что произошла там?! У неё точно какие-то чары, блядь. Ведьма заебучая! Хомяк чёртов! Ненавижу!
Сажусь за руль, хотя самого херачит из стороны в сторону. Завожу машину, уезжаю, увидев, как на территорию заезжает машина-такси. Видимо, Лёха уже Натаху привёз. И чудно, блядь… Пускай там втроём отжигают… Может, она пьяная была, а?! Может не запомнит?! Сука!
Торможу на обочине и начинаю нещадно хуярить руль, издавая прерывистые автомобильные гудки. Сам себя предал! Сам себя подставил! Чёртов слабак!
От бессилия и осознания собственной тупости падаю башкой на руль. Теперь ещё и без телефона остался… Просто прекрасно! Спасибо, вселенная, сука!
Я в этот дом теперь ни ногой не хочу возвращаться… Но и на тусу ту не хочу. Вообще никуда…
Думаю, может, к матери приехать? Потому что не знаю, что ещё способно меня утешить… Я не в состоянии головой нормально думать, поэтому бросаю всё и выдвигаюсь в сторону нашей квартиры…
По пути немного успокаиваюсь… Она сама провоцировала. Смотрела так… Она, сука, хотела! Так же, как и я… Я, блин, не олень, чтобы не заметить… У нас просто гормональная зависимость и всё.
Приезжаю до нашего жилого комплекса уже в районе двух часов ночи… Я понимаю, что поздно, но… Звоню в домофон и слышу мамин перепуганный голос.
— Ник? Господи… — тут же открывает мне дверь, и я поднимаюсь наверх. Не пил даже, а чувствую себя в соплину уделанным.
Едва мама видит меня, как хмурится и обнимает на пороге квартиры.
— Что случилось?! Ты подрался? — захожу внутрь.
— Нет… Хуже…
— Что может быть хуже? С Кирой расстались?
— Нет… Точнее, да… Но я не из-за неё…
— А из-за чего тогда?
Нет, я не могу ей сказать. Это причинит ей ещё большую боль, нафиг. Это и меня самого разрывает. Так что нужно тупо забыть.
— Не важно, мам… Можно я у тебя переночую?!
— Конечно… Что за вопрос? Твоему отцу, наверное, некогда, естественно, пойдём, — обнимает меня за плечи, когда я стаскиваю с себя обувь, и она ведёт меня в мою старую комнату… А я ощущаю, что вся моя жизнь в одночасье пошла по пизде из-за одной грёбанной стервы…
— Вот, ложись, — стелет мама покрывало. — Завтра поговорим, да?
— Да, хорошо… Завтра…
Она выходит из комнаты, погасив свет, а я переворачиваюсь на живот и смотрю в окно, думая о том, как безумно облажался…
Глава 26
Евгения Хомова
После того, как Ник уехал, домой вернулись Лёша с Наташей, и наедине я ей всё рассказала… Мы болтали некоторое время, и каждый раз, когда я вспоминала его поступок, у меня внутри было неспокойно. Да нет… Там был настоящий ураган. Слёзы не переставали литься, хотя я хорошо понимала, что рано или поздно должно было рвануть, но, наверное, не думала, что вот так скоро и столь сильно… Наверное, в моей голове скрывались картинки, где он бьёт меня, а не вот это всё…
Я сделала вид, что уснула, потому что мне казалось, Наташка уже хотела идти мыться. Сердце в груди до сих пор не может найти себе место. Я не знаю куда он уехал и зачем, но надеюсь лишь об одном… Что он не поехал к своей Кире или любой другой девушке. Не знаю почему… Но мне кажется, это причинило бы мне нестерпимую боль.
Я не могу уснуть. Сломала его телефон и теперь даже позвонить ему не могу. Чувствую себя очень плохо… И дело не в том, сколько я выпила. У меня от воспоминаний всё болит. Первый поцелуй…
Первый…
И у меня от него повсюду иголки. Трепет…
Не потому что не понравилось. А потому что очень, безумно понравилось. Мне кажется, что где-то очень глубоко… Внутри моего подсознания я даже хотела и молила его об этом, как бы убого и тупо это не звучало. Всё вышло из-под контроля, но что, если в тайне, я хотела, чтобы это случилось? Вдруг он понял? Что если я как-то спалилась… Я же даже не отталкивала его вначале. И это вызывает у меня стыд и боль одновременно. Что мне делать? Как теперь с ним общаться? Смотреть в глаза? Разговаривать? Завтракать за одним столом, в конце концов??? Я не знаю… Но у меня чувство, словно я не смогу. Просто не выдержу…
Пока лежу и думаю, слышу, что подъезжает какая-то машина. На эмоциях бросаюсь к окну, надеясь увидеть его… Но…
Это мама и Сергей Николаевич… Выходят под руку и счастливо обнимаются, а у меня внутри всё падает вниз тяжёлым грузом. Не знаю, было бы мне легче, если бы он вернулся или же нет. Но я бы хотела понять, что этот поцелуй значил для него самого. Он сделала так со злости? Хотел так отомстить или что? Отобрав у меня то единственное и важное… Ценное для меня. То, что я хотела отдать по доброй воле особенному человеку… А теперь даже не могу винить его в этом, потому что всё сложилось так, как должно было…
Мне так и не удаётся уснуть, а Наташка не возвращается в комнату отчего-то. Но я догадываюсь почему. Возможно, они с Лёшей всё же нашли общий язык. Не знаю так ли это, но если вдруг, то я буду рада…
Всю ночь в непонятном полуразбитом состоянии, и проснуться удаётся только в двенадцать часов дня и то с ощущением, будто голову надвое поделили… Не знаю, вернулся ли он…
Умываюсь, прислушиваясь к звукам, но никого и ничего не слышу. Зато, когда спускаюсь вниз к Агате Степановне, она говорит, что с утра всё пусто пока, но завтрак уже готов…