Чтение онлайн

Ислен Тезарт совершенно иначе относится к талантам видения, чем ислен Даффен. Он захотел, чтобы сетари с видением места помогали при исследовании дверей, у которых, похоже, нет подвижных частей. Ислен Тезарт надеялся, что с помощью талантов удастся найти способ их открыть, не повредив, или обнаружить что-то, чем можно управлять через Эну, вроде коммуникационных платформ.

Последовал новый период бездействия. Все переговаривались, пока разные аппараты снимали показания. Девятый отряд немного расслабился, а цур Селки молча стоял вместе с четвертым. Я все продолжала пялиться на изображение над дверями и думала о сонете Шелли «Озимандия». [1]

– Тебе знакомы такие изображения? – спросил меня цур Селки, пока машины завершали сканирование. – В твоем мире есть что-то подобное?

Я покачала головой:

– Ничего сильно похожего. Если бы не устройство связи внутри, решила бы, что гробница.

– Гробница?

Мне пришлось использовать английское слово. Тарианцы кремируют мертвых и выбрасывают пепел в океан. Это просто необходимость, учитывая их проблемы с жилыми площадями, и все равно лучше варианта с зеленым сойлентом.[2] У них есть слово, означающее «могила», но не «здание с трупами». Видимо, муинцы тоже гробниц не строили.

– Среднее между памятником мертвому и могилой, – пояснила я. – На земле люди, называемые египтянами, строили огромные пирамиды и запечатали внутри тела своих богов-царей.

– Богов-царей. – Цур Селки уставился вверх на резное незрячее лицо, что глядело на нас из прошлого. Но даже он не мог выдержать соперничества со статуей и вскоре отвел глаза.

Закончив сканирование аппаратами, они попытались использовать видение места. Пока что это не особо помогало в раскопках, ибо интересующие тарианцев события произошли давным-давно и «память» о них стерлась. Однако видение места очень широкий и адаптирующийся талант, и существовала возможность, что оно поможет понять механизм дверей.

Рууэл, Халла и цур Селки усилились. Не уверена, что последний обладает видением места, однако в данном случае видение видения ничем не хуже. Первой на исследование отправили Халлу, и, памятуя о том, что случилось с первой платформой, когда ее кто-то попытался коснуться, я слегка нервничала. Однако ничего не произошло. Ни ддоры, ни какой-то иной реакции. Халла закрыла глаза, прижала ладонь к гладкому камню и, кажется, затаила дыхание.

– Они только выглядят как двери, – сообщила она после долгой паузы. – Как и показало сканирование, камень представляет собой цельную панель. Эфир… Похоже, он поддерживает структуру. Если мы ее повредим, она, скорее всего, восстановится.

Она опустила руку и отступила, сохраняя строго профессиональный вид, но когда Рууэл кивнул, немного расслабилась и вроде как осталась довольна собой. Занятно, как отряды реагируют на своих капитанов. Все они росли вместе, знают друг друга всю жизнь и, вероятно, соперничали за пост. Но четвертый отряд – даже Глейд, которому это вроде несвойственно – ведет себя так, словно одобрение Рууэла для них крайне важно. Третий отряд так же относится к Таарел. А первый к Мейзу. Думаю, это смесь уважения и доверия.

Когда Халла отошла прочь, Рууэл двинулся вперед, на ходу убирая перчатки. Я невольно вспомнила, как он выглядел сегодня утром – словно целую вечность назад, – и пришлось встряхнуться, чтобы не слишком мечтать о его обнаженных плечах и шее. Я редко вижу сетари в чем-то кроме наглухо закрытых костюмов, поэтому, наверное, так и разволновалась на пустом месте. Это ведь не то же самое, как когда я на Лона наткнулась. Как и Халла, Рууэл закрыл глаза и осторожно коснулся двери кончиками пальцев. Я как раз разглядывала его длинные ресницы и гадала, не выщипывает ли он брови, как вдруг заметила, что Рууэл медленно бледнеет.

Я глянула на его отряд: на их лицах отразилось то же тревожное выражение. Даже цур Селки, несмотря на сдержанность, наблюдал за Рууэлом с легким напряжением, словно был готов шагнуть вперед и поймать его, если он отключится. Однако Рууэл просто открыл глаза. Впрочем, у него на лбу все же выступил пот, и он выглядел так, словно получил удар в живот, но не желал в этом сознаваться.

– Они пытались спастись, – с трудом выдавил Рууэл. – Дверь закрылась, и они не смогли ее открыть.

Затем отступил и достаточно пришел в себя, чтобы нацепить профессиональную маску. Цур Селки без комментариев двинулся вперед, но смог лишь подтвердить информацию Халлы, разве что дополнил, мол, «затвор» распространяется как минимум на коридор за дверью, а возможно, и на весь комплекс.

Первый отряд негласно оберегает Мейза. А четвертый так же печется о Рууэле. Они до конца дня краем глаза за ним присматривали. Он же ходил сам не свой, все еще переживая то, что увидел или почувствовал о последних моментах жизни запертых внутри людей. Выглядел он не настолько плохо, чтобы Селки отстранил его от работы, но существенно хуже обычного задумчивого и отстраненного Рууэла.

Из-за всего этого я много думала о Зен. В двенадцатом отряде есть хоть кто-то, кто ее уважает? Хочет защитить? Это подвигло меня написать ей длинное письмо и рассказать, что мы тут делаем. Спутник расположен не так, чтобы можно было напрямую связаться с Пандорой, но если Зен там, то уже получила послание. Или получит со следующим кораблем, если вернулась на Тару. Надеюсь, она в порядке.

Остаток дня прошел в еще большем количестве пауз. Сетари безуспешно пытались открыть дверь с помощью управления Эной, а в конце даже меня привлекли. Потом Глейд мне шепнул, мол, с моей стороны было весьма бестактно так откровенно радоваться собственному провалу. А теперь они притащили какое-то оборудование и установили на поле, чтобы нарушить поток эфира или откачать его. Ни в коем случае не хотят ничего ломать или пробиваться силой.

Пока же толпа археологов тщательно расчищает центральную область.

[1]

Я встретил путника, он шел из стран далеких

И мне сказал: вдали, где вечность сторожит

Пустыни тишину, среди песков глубоких

Обломок статуи распавшейся лежит.

Из полустертых черт сквозит надменный пламень -

Желанье заставлять весь мир себе служить;

Ваятель опытный вложил в бездушный камень

Те страсти, что смогли столетья пережить.

И сохранил слова обломок изваянья:

'Я - Озимандия, я - мощный царь царей!

Взгляните на мои великие деянья,

Владыки всех времен, всех стран и всех морей!'

Кругом нет ничего... Глубокое молчанье...

Пустыня мертвая... И небеса над ней...

пер. Константина Бальмонта

Другой перевод

Оригинал

[2] «Зеленый сойлент» — американский фильм-антиутопия режиссера Ричарда Флейшера, снятый в 1973 году по роману Гарри Гаррисона «Подвиньтесь! Подвиньтесь!».

Нью-Йорк, 2022 год. Город (как и все прочие) перенаселен, пространство вне его превратилось в пустыню или находится в собственности могущественной корпорации-монополиста «Сойлент», производящей искусственным образом все продукты питания. Один из самых популярных — зеленый сойлент. Однако даже в этом человеческом муравейнике есть люди, которые процветают. Однажды убивают одного из таких богатеев по фамилии Саймонсон. За расследование берется детектив Торн, который сразу подозревает, что это заказное убийство. Шаг за шагом распутывая клубок тайн, он узнает страшную правду — из чего же делают зеленый сойлент…