Подопытный №1030
Шрифт:
– Так ты знаешь своё имя?.. Как к тебе обращались?..
– Карие глаза устремились на меня и прищурились. Он словно пытался понять, что я от него хочу.
– Этот номер...
– Я рукой указала на свою грудь, потом на его.
– Это твой номер? Тебя звали по этому номеру?
Мужчина присмотрелся к своей груди. Увидев татуировку, он накрыл её широкой ладонью и потёр, будто проверяя, не очередная ли грязь на него так причудливо налипла.
– Десять тридцать, - произнесла я и охнула: мужчина как ужаленный подорвался со своего места, не устоял и повалился обратно в кресло.
– Тихо ты!
– прикрикнула на него.
– Сидеть!
– скомандовала вдогонку, пытаясь предотвратить повторную попутку встать.
Мужчина замер и уставился на меня, словно ожидая следующего приказа.
– Ну, с именем, вроде как, всё ясно, - продолжила размышлять вслух, укладывая куски мяса на сковороду.
– Но так тебя я звать не буду. Не хватало, чтобы ты мне своей прытью ноги себе переломал. Таскать тебя потом на своём горбу — не об этом я мечтала, - говорила, размахивая лопаткой в воздухе будто дирижёр, а пронумерованный внимательно следил за моими движениями, словно котёнок за игрушкой-дразнилкой.
Из-за исходящего от плиты жара в горле пересохло. Я достала из шкафчика бутылку воду и принялась пить, краем глаза заметив пристальный взгляд гостя. Оторвалась от горлышка и спросила:
– Хочешь пить?
Не ожидая ответа, поднесла ему бутылку. Мужчина осторожно взял её и повторил мои действия. От спешки струйки воды побежали по его подбородку, вниз по шее, прочертив мокрые дорожки на гладкой груди. Капельки сверкали, маня припасть к сексуальному телу и вытереть их собственным языком.
Судорожно сглотнула, напоминая, что фантазии сексуального характера к мужчине неизвестного происхождения, самое худшее, чем я могу сейчас заниматься.
Оставила гостя и вернулась к плите. Пожарив мясо, разбила четыре яйца в ту же сковороду и приступила к сервировке стола. Но оценив ситуацию, сразу передвинула его ближе к креслу, в котором сидел гость, а после поставила посередине столешницы блюдце с хлебом. Отвернулась, чтобы разложить еду по тарелкам, а повернувшись к гостю, застала его с тремя кусками хлеба: два в руках, а третий во рту.
– А подождать, когда я принесу нормальную еду?
Поставила тарелку перед замершим мужчиной и скомандовала:
– Ешь! Мясо.
– И указала пальцем на его порцию.
Это надо было видеть: взрослый мужчина смотрел на еду с таким сомнением, словно я ему вилку в руку воткну, если он сделает хотя бы одно неверное движение. Внимательно следя за моими манипуляциями с мясом и яичницей, он попытался повторить за мной, неуклюже держа столовые приборы в своих больших руках.
Худо-бедно расправившись с едой и ожидая, когда “отмороженный” мужчина завершит свою трапезу, я размышляла о том, что делать дальше. Для начала надо бы позвонить Клайву. Несмотря на видимую беспомощность похищенного мужчины, он мог таить в себе опасность. Пока он вел себя спокойно, но рано или поздно его мозги могут встать на место или переклинить еще больше, и, кто его знает, что ему тогда взбредёт в голову.
– Давай... Сюда, - звала некрепко стоящего на своих ногах мужчину.
После позднего обеда надо было его привести в порядок, чтобы не устрашал своим практически голым видом. Я велела ему идти за мной и проводила до ванной комнаты. Он зашёл и, облокотившись о стену, обернулся, чтобы послать мне жалостливый, словно у нашкодившего щенка, взгляд.
– Там, - не пресекая порога, указала пальцем на угловую полочку над ванной, - найдёшь всё необходимое. Вымойся, а то от тебя больницей пахнет, - и сморщила нос, мимикой отыгрывая собственные слова.
Прикрыла дверь и бросилась в свою комнату, чтобы, наконец-то, позвонить Клайву и рассказать всё, не боясь посторонних ушей, которые могли не дать мне связаться с внешним миром или обозлиться на любую неправильно истолкованную фразу.
– Ну... возьми трубку...
– повторяла словно мантру, слушая противные гудки.
– Салли?.. Всё в порядке?
– вместо приветствия ответил Клайв.
– Да-а...
– протянула, а опомнившись, выпалила: - То есть нет! Наш похищенный проснулся и как-то избавился от ремней, - зашептала, на носочках перебегая в гостевую спальню, чтобы посмотреть, как именно это удалось совершить нашему “источнику неоспоримых доказательств”.
– Ой...
– вырвалась у меня.
– Что случилось?
– забеспокоился на том конце Клайв.
– Да...
– выдавила из себя, не уверенная, что стоит такое говорить вслух.
– Он сломал рейку, к которой ты закрепил ремни.
В трубке повисла гнетущая тишина. Тихий треск из динамика сообщал, что Клайв всё еще на связи, просто мучительно обдумывал услышанное.
– А сейчас он где?
– Отправила мыться. Пока он выглядит пришибленным. Возможно, это всего лишь следствие опытов, но не уверена, что он продолжит вести себя, как дитя малое.
– Ты с ним разговаривала?
– Я его накормила. Он после кровати попытался разгромить холодильник, - пожаловалась, живо вспомнив этого отмороженного чудика на полу, жадно поедающего добытый хлеб. Упаковку он разорвал так, что выжившие кусочки пришлось переложить в другой пакет.
– Ты с ума сошла? Надо было мне сразу же позвонить. А если бы он напал на тебя?
– Для этого мне надо было родиться большим сочным бифштексом, - фыркнула ему в ответ.
– Запри его, а лучше сама запрись в подвале и не выходи, пока я не приеду.
– Ну, конечно, чтобы он до твоего приезда разнёс весь дом?! Что я потом отца скажу?
– зашептала, взяв эмоции под контроль.
– Прости, папа, мы с Клайвом тут поиграли...
– Салли.
– Что?..
– Будь с ним осторожна. Держись подальше от него, а телефон поближе. Если что, звони мне, или, - он тяжело выдохнул в трубку, - в «911».
Такое указание удивило, но и польстило: Клайву моё благополучие было важнее, чем сохранение вещественных доказательств против корпорации «Фалькорп». Это много значит.