Чтение онлайн

Потом с работы возвращается мой дядя, по совместительству – сестренкин папа. И конечно же, он тоже берет нас на озеро искупаться. Плещемся в воде мы недолго, зато не один раз. Потому что и бабушка к вечеру, устав от жары, тоже идет к озеру с полотенцем на плече и с нами, куда же без нас.

Возвращаемся мы уже на закате. Поэтому, быстренько забежав во двор за подсолнухом, мы тут же выходим за калитку и усаживаемся на деревянную лавочку, на улице за забором. Лузгаем мягкие молочные семечки и смотрим во все глаза.

А по дороге идет стадо, бесконечно длинное, неспешное, растекшееся на всю улицу, стадо коров. Все соседи сидят на таких же лавках или стоят у ворот, все встречают своих Зорек и Борек. У нас две коровы и бычок с телочкой. Мы знаем их окрас и материки пятен на боках, как у них рога повернуты и какой колокольчик на шее – и высматриваем своих, чтобы не спутать с чужими.

Но коровы и сами знают свой дом и мимо не пройдут. Ведь они принесли по ведру молока каждая, и очень ждут, чтобы их освободили от тяжести. Бабушка заводит их на задний двор и готовит к дойке. Обрабатывает вымя, привязывает веревочкой хвост к задней ноге, чтобы взмахом хвоста корова случайно не опрокинула ведро.

Эмалированные ведра и стульчик уже готовы, бабушка садится и начинает доить. Сначала тонкие струйки звонко дзынькают о стенки пустого ведра, а по мере наполнения все тише и тише.

Я стою рядом со слегка помятой алюминиевой кружкой и жду. Бабушка надаивает мне молока прямо в кружку, и я пью. Пью парное теплое, с пышной пеной пузырей молоко и вдыхаю запахи коровы, молока, сена, запахи деревни и счастливого детства.

Сестренка парное молоко не любит, поэтому мы с бабушкой вдвоем. Она неспешно о чем-то рассказывает или что-нибудь напевает. Корову это успокаивает, и она стоит смирно всю дойку. Потом мы несем ведра под навес, где бабушка процеживает молоко через несколько слоев белоснежной марли и разливает по банкам.

Время ужинать. Стол стоит в центре двора, над ним горит лампочка, уже темно. Бабушка размешивает ложкой вчерашнее молоко в трехлитровой банке и накладывает на блюдце сливки. Они густые как сметана, это детям, сначала мне, потом сестре, к оладушкам.

Всегда на деревенском столе куча всяких вкусностей. Не только скучные: первое, второе и компот. Но и молоко, сметана, творог или сырники, вареная или жареная курочка или утка, сало домашнего ароматного посола или ветчина домашнего копчения, яичница или омлет. Еще овощи с грядки – огурцы, редиска, помидоры или запеченные – кабачки, баклажаны, перцы. И, конечно, куча свежей ароматной зелени, ягоды и фрукты к десерту.

После ужина нас моют в теплой, но нетопленой бане и отправляют в большой дом. Там бабушка готовит нам королевское ложе. Взбивает огромную перину и выстилает ее в большом зале на ковер на полу. Летом в жару мы обожаем спать на полу и всегда норовим сбежать с кроватей. Перина такая большая и пышная, что мы с сестрой можем лежать рядом и не видеть друг друга.

Мы с бабушкой рассказываем друг другу анекдоты и хохочем до упаду. А на перину-то падать одно удовольствие. Потом бабушка выключает свет и рассказывает нам сказку про Ивана-царевича, который служил в Красной армии. А мы слушаем, еще недолго возимся и хихикаем в темноте и, наконец, засыпаем…

Морской бой

А где-то в параллельной реальности…

Первые запуски корабликов начинались весной. Сугробы темнели, расползались, и талая вода промывала ручейки в толстой корке льда на дорогах и тротуарах. Ручейки весело журчали, объединялись в потоки и все устремлялись в одном направлении. Наверное, к морю.

Кораблики делались быстро, из подручных материалов. Чаще всего вырывали лист из школьной тетради и складывали его в кораблик. Или в пустой спичечный коробок сверху вставляли спичинку как мачту, а на нее цепляли кусок бумажки как парус.

Потом старались уйти как можно выше по течению и запускали нашу флотилию в ручейки. Сопровождать корабли надо было прутиком, чтобы они держались нужного фарватера, не сели на мель или не пришвартовались раньше порта назначения. А при объявлении войны корабли противника бомбили снежками из остатков мокрого тающего

Бабуля моя жила в двухэтажном доме с квартирами, и для каждой квартиры вокруг дома были выделены участки. Наш участок с садом и огородом был не со стороны улицы, а за домом. Огород заканчивался заборчиком с калиткой, а за забором протекал арык. Арык был глиняный, прокопанный прямо в земле, из него все брали воду для полива огородов.

А за арыком простирались бескрайние поля кукурузы и люцерны, наше болото, а немного в стороне – река и ферма. Для нас, пацанов лет пяти-шести-семи, арык был большим, метра два шириной, полтора глубиной, не перепрыгнуть. А плавать мы тогда еще не умели.

Поэтому для переправы перекидывали доски с берега на берег. И они, хотя и сильно шатались и прогибались как трамплин, но служили нам мобильными мостиками.

Арык наполняли водой из нашего болота, где на лето устанавливали насосную станцию и качали воду, которой поливали не только наши огороды, но и все ближайшие колхозные поля. Вода была сдобрена торфом, как будто кто-то специально добавил удобрения для повышения урожайности.

Если не было дождей, арык наполняли несколько дней подряд, поливали, потом делали перерыв, спускали воду, и он неделю стоял сухой. Подсохший арык нас нисколько не огорчал, мы и его быстро научились использовать для игр.

В боковой стенке арыка выкапывали яму, не вниз, а в сторону. Это для печи. Потом прорывали проход сверху по направлению к печи, и получался дымоход. Накладывали в печку хвороста и сухого камыша и пекли на костре картошку и разные другие деликатесы.

А пока арык полон воды – это для нас море, ну или река, на которой происходят наши корабельные соревнования и баталии. Большинство кораблей мы строили из газет, которые в изобилии водились в каждом доме. Просто складывали из них кораблики разного размера и запускали вниз по арыку.

А иногда мастерили парусные лодки из каких-нибудь дощечек. Если попадалась подходящая легкая дощечка, то в ней проковыривали отверстие, вставляли в него ветку-мачту и нанизывали на нее парус, тетрадный или альбомный лист.

Готовую флотилию мы спускали на воду в верхней части арыка, а потом бежали по берегу и бомбили корабли комьями глины или камнями. Особо сложным маневром было поджигание плывущего корабля.

Для этого разбирали деревянную прищепку, переставляли пружину наружу и делали самострел. И стреляли из него по газетным парусникам горящими спичками. Чаще всего спички сразу гасли. Но если все-таки удавалось поджечь корабль, то это был победный триумф.

Однажды все пацаны бежали, как обычно, и бомбили военно-арычный флот. А один, самый хитрый, убежал далеко вперед и уселся на доску-мостик, чтобы подбить все оставшиеся корабли из засады.

Вот сидит он на доске со снарядами из глины наготове, и вот нет его, а доска на месте. Так увлекся, замахиваясь, что свалился в воду. Плавать-то он не умел, но зацепился за куст и держался, барахтаясь в воде, пока мы не прибежали и не вытащили его. Хорошо, что не уплыл дальше по течению, а то вдруг там водопад и какие-нибудь апачи с могиканами.