Чтение онлайн

Адвокат обратился к судье:

— Ваша честь, если суд не возражает, защита отказывается от требования огласить обвинение.

Судья Мейерс ответила:

— Просьба принимается.

Адвокат:

— Ваша честь, защита просит сразу провести слушание дела и освободить подзащитного из-под стражи под залог.

Обвинитель:

— Могу ли я напомнить суду, что это дело об убийстве? Обвинение представило дело prima facie и просит назначить залог в двести пятьдесят тысяч долларов,

Судья пролистала бумаги.

— Ваше дело prima facie слабовато, прокурор.

Адвокат защиты:

— Ваша честь, мой клиент занимает должность в полицейском управлении. У него безупречная репутация, как профессиональная, так и личная. У него семья, дом. Его знают в общине. Побег исключается. И я заявляю перед судом, что мы снимем с него несправедливое обвинение.

Обвинитель:

— Ваша честь…

Судья:

— Потерпите до начала слушания, советник. Сумма залога — двадцать пять тысяч долларов. Дело передается в суд присяжных. Пожалуйста, следующее дело.

Мэри Энн Галлахер и Коэн встали со своих мест. Скэнлон покинул зал суда, снимая на ходу свою карточку. Линда Циммерман догнала его в вестибюле, схватила за руку и спросила:

— Господи, что происходит?

Он отвел ее к одной из мраморных колонн, подальше от любопытных взглядов.

— Линда, содержание дела далеко не исчерпывается тем, что вы слышали по радио и читали в газетах. Я считаю, что вы имеете полное право знать все.

Он рассказал ей о своих подозрениях относительно Харриса и миссис Галлахер. Описывая, какие ему поставили ограничения в расследовании, Скэнлон заметил негодование на лице Линды. Он уже почти закончил свой рассказ, когда Мэри Энн Галлахер, Харрис, Коэн и адвокат Берк вышли из зала суда.

Их тотчас окружила толпа репортеров. Адвокат сказал им, что его клиент не будет делать заявлений для прессы. Тем временем сквозь толпу пробились две женщины и обняли миссис Галлахер.

— Пэт? Джоан? Как мило, что вы пришли, — сказала миссис Галлахер, искоса поглядывая на Скэнлона и Циммерман.

Харрис повел миссис Галлахер к выходу. Он оглянулся на Скэнлона, и победная улыбка засияла на его губах.

— И вы называете это правосудием? — гневно сказала Линда. — Харрису позволили покинуть суд со своей шлюхой, а вы даже не можете арестовать ее!

— Линда, это только первый раунд.

— Да пошли вы к черту! — выкрикнула она и убежала.

Скэнлон стоял на крыльце уголовного суда Манхэттена, наблюдая за потоком людей, входящих и выходящих из здания. Увидев Джейн Стомер, которая протискивалась сквозь толпу на улицу, он снова подумал, как все-таки совершенны ее фигура, лицо, губы, и со всей остротой ощутил, что без нее жизнь его пуста.

Она остановилась и сняла солнечные очки. Увидев его, развернулась и пошла обратно в здание. Он побежал за ней, догнал в мраморном вестибюле.

— Мне нужен твой профессиональный совет, — сказал он, хватая ее за руку.

Она обернулась.

— Я догадывалась, что ты придешь. Я слышала, что вы провалили дело Харриса.

— Мне нужна твоя помощь, Джейн. Позволь мне пригласить тебя на обед.

— Если все ограничится профессиональным общением, то я согласна. В противном случае забудь об этом.

Они вышли из здания через боковую дверь. Он подошел к киоску и заказал две порции сарделек с соусом и луком и два стакана сока. Протянув руку, чтобы взять салфетки, Скэнлон почувствовал пристальный взгляд Джейн.

Они перешли через дорогу и сели на скамейку в парке. Взяв булочку с сарделькой обеими руками, Джейн откусила немного и стала жевать в ожидании начала рассказа.

Скэнлон говорил неторопливо. Он изложил свое отношение к делу, рассказал, как собирал улики против Харриса, как арестовал его. Наконец заговорил о том, что ему запретили допрашивать миссис Галлахер.

Джейн слушала, то и дело потягивая сок через соломинку, окрашивая ее губной помадой. Завершив повествование, Скэнлон впился зубами в свою «горячую собаку» и стал ждать ответа. Джейн тщательно счистила с пальцев горчицу.

— Бруклинский помощник прокурора был прав: дело безнадежное. У вас нет улик, подтверждающих причастность Харриса и миссис Галлахер к любому из убийств. И у вас нет фактов, которые доказывают преднамеренность убийства. Полицейская страховка не служит доказательством, хотя и создает сильное предубеждение против миссис Галлахер. Вам надо хотя бы доказать ее участие в преступном сговоре. Если бы вы поймали Харриса с оружием, инструментом и гримом, вы смогли бы осудить его. Но вам все равно не удалось бы обвинить миссис Галлахер.

Она допила свой сок.

— Единственный способ обвинить ее — это запугать Харриса. Если вы сумеете его настращать, он начнет валить все на нее, чтобы спасти свою задницу. Но это предполагает соглашение между вами и Харрисом о том, что в обмен на показания он получит минимальный срок.

— И что ты посоветуешь?

— Я бы занялась поисками оружия. Если вы его найдете, то, возможно, сумеете доказать, что оно принадлежит Харрису. Тогда, имея отпечатки пальцев, след сапога и шрифт от машинки, вы сможете засудить его. И если будете вести себя достаточно нагло, он, возможно, захочет договориться с вами.

— Слишком много «может быть» и «если», — сказал Скэнлон. — А можно это оружие пустить как доказательство, если я его найду?

— Если на нем все еще есть серийный номер и тебе удастся проследить его путь до покупателя, а покупателем окажется Харрис.

— Что еще?

— Обойдите все банки в районе, где они живут и работают. Счет на покупку грима должен быть в банке, и тот, кто его выписал, наверняка заполнял квитанцию. Я еще проверила бы библиотеки, посмотрела, не брал ли кто-нибудь из этих двоих учебника по косметологии. — Она скатала салфетку в шарик и бросила его в стакан из-под сока. — Дело стоит того, Скэнлон? Попытка перехитрить систему, которой, по-видимому, все до лампочки?

— Я думаю, что да, — ответил Скэнлон, забирая у нее стаканчик и поднимаясь.

Он выбросил мусор в урну и вернулся. Вдруг Джейн с улыбкой сказала:

— Спасибо за цветы. Они были очень красивые, но лучше бы ты их не присылал.

— Я где-то читал, что цветы — самый короткий путь к сердцу женщины. — Он пожал плечами. — Я хочу, чтобы ты знала, какие чувства я к тебе испытываю.

— Пожалуйста, Скэнлон, не усугубляй, и так несладко.

— Нелегко быть неудачливым дряхлым детективом.