Чтение онлайн

Солнце жестоко било по глазам, Дашка уже с трудом различала силуэты деревьев впереди и пустые скамейки. На бегу она сняла свитер и повязала его на поясе. Майка была влажной от пота. Волосы липли к шее, лезли в глаза, и приходилось то и дело сдувать их, и дыхание сбивалось снова и снова. Со стороны Дашка слышала собственный хриплый свист, вырывающийся из груди.

В какой-то момент ей стало очевидно, что Степка спрятался в этой зеленой гуще, а не бегает по парку бессмысленно, как его мать. Ведь он убегал от кого-то, и было бы логично укрыться в деревьях, а не носиться как угорелому. Дашка резко свернула с тропинки.

— Степа, Степушка, это я, — позвала она, — Степка, не бойся. Я прошу тебя, выходи. Степка!

Вздрагивала листва.

Силы оставили Дашку мгновенно, в один миг. Она вдруг поняла, что не может больше сделать ни единого шага. Каждая клеточка тряслась от напряжения и вопила яростным шепотом: «Я не могу!» Сердце подкатывало к горлу и, казалось, вот-вот Дашка выплюнет его в траву.

Она прислонилась к дереву, кора ощутимо царапнула мокрую щеку.

Вот так — в рабочий полдень, в жаркий июльский полдень, в самый обыкновенный полдень — человек вдруг теряет надежду.

«Ты должна встать». «Ты должна догнать его!»

Дашка поднялась, опираясь на ствол. Ноги были тяжелые и чужие. Свитер куда-то делся, должно быть, упал и остался валяться где-то в траве. Где-то… Где ее мальчик?!

Она снова оказалась на тропинке и, шатаясь, поплелась вдоль парка. Ей встретилась веселая компания студентов с гитарой. Дашка открыла рот, чтобы расспросить их, но из горла вылетели какие-то нечеловеческие звуки.

Ребята обошли ее, стараясь не задеть.

— Бомжей-то расплодилось, — услышала Дашка.

Она дернула головой, будто пыталась увернуться от жестоких, банальных слов.

И снова пошла.

— Ну откуда такая красавица? — Навстречу ей показался человек в форме. — На дворе еще практически утро, а эта уж на ногах не стоит!

Рядом с ним, словно выскочив из волшебной табакерки, оказался еще один. Близнец, если смотреть только на форму. А в лица Дашка посмотреть не могла. Веки были просто неподъемными.

— Да она в зюзю, что ты разговоры разговариваешь? Поехали, отвезем в отделение.

— Э… А может, денежка у тебя есть, тетя? Колян, ты посмотри на ее джинсы, не простые джинсы, кажись, очень дорогие и очень фирменные. Так что, тетя, есть денежка?

Блестящие пуговицы на их рубашках сливались в одно пятно. Дашка попыталась поднять глаза выше, но в этот момент в ее голове что-то треснуло и раскололось на тысячу кусков, и каждый кусок вонзился изнутри в черепную коробку.

— Плевать на джинсы, смотри, она, кажись, сейчас сблюет. Ее вон вовсю колбасит.

— А майка тоже фирменная. Глянь на вышивку, «Юдашкин». Если я хоть чё-то в жизни понимаю, эта фифа…

— Блюет! Ну вот, я же говорил!

— Дамочка! Вы это бросьте! Вам тут не общественный сортир! Коль, помоги-ка мне.

— Да не буду я ее трогать, на фиг! Она вся провоняла…

— Помоги, я сказал. Раз-два, взяли. Небось хахаль ее бросил, вот и напилась среди дня. А неприученная, сразу видать. Ты, Коля, на ручки ее посмотри, какая из нее бомжиха? Как из меня самурай!

— Оставьте меня, — едва выговорила Дашка, бултыхаясь между ними, крепко сдерживаемая с обеих сторон крепкими ручищами.

— Штраф надо платить, мадамочка, — услышала она веселый голос одного из них.

— Я заплачу, — пообещала Дашка, восстановив дыхание и равновесие, — помогите мне найти сына. Вот тут сейчас бегал мальчик, в такой желтенькой рубашке. Это мой сын.

— Никого тут не было, — буркнул тот, который Колян.

— А ты что, за ним бегала, да? — хмыкнул другой.

— Помогите мне, пожалуйста.

Она решила не плакать, ни за что не плакать. Она где-то слышала, что слезы отнимают много сил. А ей очень нужны силы.

— Пожалуйста!

— Пройдемте в отделение!

— Я пройду. Только сначала найдите моего сына. Я заплачу штраф! Я все сделаю!

— Но-но, ты не маши тут руками! Пошли-ка!

Она поняла, что эти не помогут. И вообще никто не поможет. Сама, одна. Рассчитывать только на себя. И вперед.

— Куда?!

— Я не обязана с вами идти.

Раздался нехороший смех.

— Тогда предъявите документы.

— Я оставила документы в машине, — вспомнила Дашка.

Смех на этот раз был совершенно издевательским.

— Какая машина, тетя? Ты пьяна, как сапожник!

— Я не пила, — тихо ответила она, — могу дыхнуть…

Надо было побыстрее избавиться от них, любой ценой. Жаль, что документы и деньги в «Тойоте».

Ну почему она такая дура?!

— Не пила, говоришь? А что же шатаешься?

— Ветер, — ляпнула Дашка, оглядываясь по сторонам и мучительно соображая, как бы сбежать.

— А почему в тапках? На машине и в домашних тапочках?

Дашка мельком бросила взгляд на ноги. Так вот почему было неудобно бежать!

— Ребята, я из дома выскочила да и забыла переобуться по запарке. Торопилась очень.

— Ладно, надоела она мне, — поделился один с другим. — Пошли в отделение.

И потянул Дашку за руку.

— Да никуда я с вами не пойду!

— Документов-то у тебя нет! Значит, пойдешь.

— Документы в машине. Я сейчас принесу.

— Стоять! Пойдем вместе. Но смотри, если никакой машины нет, я тебя так отделаю, что мама не горюй, ясно?

Дашка вдруг вспомнила, как Андрей проходил практику в милиции. Ух, и матерился он тогда. Ух, и радовался, возвращаясь домой, и даже закатил пирушку по поводу окончания этой самой практики.

Неудивительно.

Но у него был друг — Никита Соловьев, майор милиции, кажется. Дашке он нравился. У Кита был открытый взгляд и твердые сухие ладони. Человек с такими уверенными, честными руками был не способен на подлость.

Значит, не все менты, как эти два ублюдка, вцепившиеся в нее мертвой хваткой? Не все хватают за руки, пихают, угрожают, брызжут слюной прямо в лицо. И дурно пахнут.

Голова кружилась так, что по дороге пришлось несколько раз останавливаться. Служители порядка нетерпеливо переминались по обе стороны от Дашки. Конвой, блин. Почетный экспромт. Эскорт, вот как.