Чтение онлайн

Какая разница между ними и разбойниками с большой дороги?!

На следующий день утром, в десять часов, в кабинете Гаджи зазвонил телефон. Подняв трубку, он услышал голос губернатора Накашидзе. Справившись о здоровье хозяина и хозяйки, губернатор сказал, что будет счастлив встретиться с ними.

Гаджи Тагиев на русском языке поблагодарил губернатора за доброе отношение к нему, попросил передать привет княгине и пригласил губернатора вечером пожаловать к ним в гости.

После этого Гаджи вызвал буфетчика и поинтересовался состоянием продовольственного подвала. Дав ему соответствующие указания и выписав чек на крупную сумму, он добавил:

– Сегодня вечером у нас будут гости - двадцать три человека.

Отпустив буфетчика, Гаджи прошел в гостиную, к жене.

А через десять минут Сона-ханум вызвала всех своих служанок и приказала им надеть платья, в которых они вечером будут прислуживать гостям. Хозяйка внимательно, с ног до головы, осмотрела каждую, делая замечания, касающиеся туалета.

Под вечер на дверях парадного подъезда дома Гаджи появилась фанерная табличка, на которой было написано:

"Этим вечером господин будет занят важными делами и не сможет никого принять".

Нахлебники, имевшие обыкновение каждый вечер приходить в дом Гаджи, чтобы полакомиться объедками с его стола, огорчились, читая это объявление.

К назначенному часу гости начали съезжаться. Как обычно, к их услугам был буфет с богатым выбором вин и других напитков.

Часы на стене гостиного зала пробили девять.

Ожидая губернатора, Гаджи волновался, строил всевозможные догадки относительно содержания письма министра внутренних дел. Однако он был полон веры в то, что гадание Мамед-бека на книге стихов Хафиза окажется пророческим.

Наконец снизу по телефону сообщили: "Губернатор приехал!"

Гости из буфета высыпали на площадку широкой мраморной лестницы. Каждому хотелось оказаться поближе к губернатору, пожать его руку.

Прибытие губернатора в дом Гаджи принесло радость не всем его обитателям. На женской половине дома царило уныние.

Дело в том, что Сона-ханум с самого утра сидела перед зеркалом, занимаясь своей внешностью. Она мечтала поразить гостей новыми драгоценностями и особенно платьем, сшитым специально к возвращению губернатора из Петербурга. Но губернатор приехал один, без княгини, что, согласно восточному этикету, исключало возможность участия женщин в банкете.

Услышав о том, что княгиня не приехала, Сона-ханум бросилась к своей сокровенной шкатулке, где хранился яд, - пожелала отравиться. Служанки помешали ей. От ярости Сона-ханум лишилась чувств. Ее уложили на тахту и принялись растирать одеколоном кисти рук и виски.

Гаджи попросил Ханифу-ханум, свою родственницу, жившую в их доме приживалкой, не отходить ни на минуту от жены.

Гости Гаджи придавали особое значение этому банкету, на котором не было женщин, если не считать восемнадцати хорошеньких служанок.

В буфете велись самые обычные разговоры - о винах, закусках и прочем. Все знали: деловой разговор пойдет за ужином.

Гостей попросили пожаловать в столовую. За столом каждый занял место сообразно своему положению и весу в обществе. Справа от губернатора сидел Гаджи, слева - Гаджи Намат Сеидов.

Среди приглашенных были Муртуза Мухтаров, Исмаил-бек Сафаралиев, Кебла Исрафил Гаджиев, Мамед Гасан Хачинский, Гаджи Расул-оглы, Гаджи Мустафа, Алимардан-бек Топчибашев, Ага Юсиф Дадашев, инженер Бехбудов, Асад-бек Салимханов, Молла Касум-оглы Мамед, Гаджи Аслан и другие.

Когда буфетчик Ислам наполнил вином бокал губернатора, Гаджи шепнул ему:

– Ислам, а мне принеси нарзан.

Он никогда не пил вина в присутствии кочи Гаджи Намата и Гаджи Аслана.

Служанки начали подавать еду. Закуска на мелких тарелках, которые поставили только перед хозяином дома и губернатором, заинтересовала высокого гостя. Ковырнув вилкой, он спросил:

– Что это такое, почтеннейший Гаджи?

Гаджи сказал по-азербайджански Алимардан-беку Топчибашеву:

– Постарайся переводить точнее. Губернатор не понимает по-нашему.
– И, обращаясь к Накашидзе, продолжал: - Это блюдо приготовлено из мозгов и потрохов молочных ягнят. Мозги и потроха в течение дня вымачивались в лимонном соку, а затем поджаривались в коровьем масле. Когда я два года назад лечился в Берлине у профессора Шельдинберга, он советовал мне почаще есть это блюдо, которое, по его мнению, устраняет многие старческие недуги, увеличивает мужскую силу, убавляет седину.

Алимардан-бек Топчибашев перевел. Губернатор весело, рассмеялся.

– Я впервые в жизни ем подобный деликатес.

Улыбнулся и Гаджи, сверкая вставной золотой челюстью:

– Имей я возможность есть это блюдо пятьдесят лет тому назад, я прожил бы на пятьдесят лет больше, чем мне суждено прожить.

Служанки не успевали подавать новые яства. Когда гости смаковали паштет из куриных сердец вымоченных в гранатовом соку, Гаджи с грустью в голосе сказал:

– Этот паштет приготовлен по рецепту профессора Фрадриха Шильдгаттера, у которого я лечился в Карлсбаде. Должен заметить, он дает поразительные результаты...

На каждого из двух гостей приходилась одна девушка, исполняющая обязанности официантки. Гаджи и губернатору прислуживала Женя. У девушек в руках были блокноты, в которые они записывали требования гостей. Женя, кроме того, заносила в блокнот краткое содержание беседы Гаджи с губернатором.

Провозглашались тосты.

Когда был предложен тост за здоровье Муртузы Мухтарова, на стол подали любимое блюдо этого богача - фазанью грудку, обсыпанную шекинским барбарисом. Таков уж был этот чудак - Муртуза Мухтаров, не евший ничего иного, кроме фазаньей грудки.

Обернувшись, хозяин дома на русском языке спросил шепотом губернатора:

– Как обстановка?... Все ли хорошо, слава аллаху?

Накашидзе ответил ему на ухо таким же шепотом:

– Обстановка тревожная. Потребуются большие усилия, чтобы подавить забастовки и революционное движение рабочих. Баку нуждается в защите. Это связано с принятием особых мер. В этом деле будет нужна и ваша личная помощь, ибо вы пользуетесь в народе большим авторитетом.

Сказав это, губернатор отправил в рот кусочек фазаньей грудки и утер холеные усы белоснежной салфеткой.

Гаджи не переставал думать о письме министра внутренних дел. Ему не терпелось поскорее получить его от губернатора.

Губернатор Накашидзе отметил про себя не только искусство повара вкусно приготовлять фазанью грудку, но и авторитет, каким Муртуза Мухтаров, судя по тому, что в доме Гаджи знали его вкус, пользовался среди бакинских мусульман-богачей.

Наконец губернатор поднял тост за присутствующих. Так как за всех именитых уже выпили, его предложение означало, что пить за столом больше не будут.