Чтение онлайн

У дверей хозяйского кабинета Стас перевёл дух и еле унял вдруг взбесившееся сердце. Собравшись, негромко постучал.

– Вйодите.- Даже здесь, стоя за дверью, Громов по голосу Пухлякова определил, что тот чрезмерно взволнован.

Набрав полные лёгкие воздуха и состряпав глуповатую физиономию, Стас вошёл в кабинет.

Пухляков и вправду был очень взволнован. От многоуважаемой крыши поступил спецзаказ, и отправиться на его выполнение должен был новенький. Ещё и присмотреться к нему толком не успел.... Как тут не волноваться? Ну не самому же браться за лопату, в конце-то концов!

Иван Григорьевич вышел из-за стола и приблизился к застывшему в дверях могильщику.

– Так, уважаемый.
– Хозяин ритуалки сплёл пальцы на выпяченном брюхе и взглянул на своего работника поверх пенсне. Такой вид он принимал только тогда, когда речь заходила о делах очень серьёзных. Громов об этом не знал, но догадался.
– Сегодня тебе предстоит работа, ради которой я тебя и принял к себе.
– Он выдержал длительную паузу, наблюдая за реакцией могильщика. Стас сделался серьезней серьёзного. Пухлякову это понравилось, но вида он не подал. Продолжал прежним холодным и властным тоном:

– Сейчас тебя отвезут на кладбище. Там поступишь в распоряжение сторожа Егорыча. Всё, что он скажет, запомни, для тебя закон. От себя добавлю: Стас, ты должен быть глух и нем. Иначе, - Иван Григорьевич перевёл взгляд себе под ноги.
– Уяснил, что с тобой может произойти, если ты посмеешь ослушаться?

Не понять подтекст этого контекста мог только полный идиот. Стас идиотией не страдал.

– Я могу идти, - с выражением полного понимания Стас повернулся к двери.

– Да, - кивнул Иван Григорьевич.
– Снаружи тебя ждёт машина. Вернёшься только тогда, когда всё закончишь.
– "Всё" было особо акцентировано.

"А всё-таки, Гриша был лучше", - с некоторым сожалением подумал Пухляков, когда за могильщиком закрылась дверь.

У входа ждала серая двадцать первая "Волга" не первой свежести с двумя угрюмыми мужиками внутри.

– Могильщик?
– сухо спросил восседающий на "командирском" месте.

– Угу, - кивнул в ответ Громов, усаживаясь на заднее сидение.

На этом интерес к его персоне в течении последующего часа был полностью утрачен. Мужики сами разыскали кладбищенского сторожа, мужчину лет шестидесяти пяти в выцветшем армейском камуфляже, прикрывающем ещё довольно крепкое тело, и афганской панаме, лихо заломленной на посеребрённый сединой затылок. Пошептались с ним и втроём удалились вглубь кладбища. Стас присел на низенькую скамеечку подле маленького кирпичного домика с железной трубой на крыше и задымил термоядерной "Примой", к которой, как и ко многому другому, пришлось приучиться. Скучать в компании со зловонной сигаретой пришлось не менее получаса. Наконец, из-за разлапистого куста сирени вынырнула камуфляжка сторожа, за ней серые пиджаки мужиков. У ворот они распрощались. Мужики сели в машину и были таковы. Неспешно и слегка покачиваясь, сторож приблизился к Стасу.

– За Гришу?
– вместо "здрасьте" грубовато спросил он.

– Да, - поднимаясь со скамьи, ответил Стас.

О Грише и о его роде деятельности в общих чертах Громов слышал от Кочанова, поэтому вопрос его врасплох не застал.

– Ну, ладно, - осмотрев нового могильщика с ног до головы, да так, будто перед ним стоял не живой человек, а музейное чучело, изрёк сторож.
– Звать как?

– Стас.
– Громов первым подал руку, как знак уважения к возрасту.

На долю секунды изрезанное морщинами лицо старика просветлело и разгладилось, отчуждённый взгляд бесцветных глаз вспыхнул живой искрой. Но мгновение скоротечно, и вновь на Стаса зрело каменное изваяние.

– Семён Егорович. Можно просто Егорыч.
– Но как бы то ни было, потеплевший тон и отеческое рукопожатие нельзя было утаить под маской. Громов ощутил, что под ней, под этой самой маской, скрывается абсолютно другой по характеру человек.

– Вот что, Стас, давай за знакомство мы с тобой по пять капель, - неожиданно предложил Семён Егорович.

Отказать, значит проявить неуважение. Значит, обидеть. А обижать этого человека Стасу не хотелось. Егорыч чем-то симпатизировал ему.

– По пять, так по пять, - кивнул Стас и направился следом за Егорычем в сторожку.

В сторожке было прохладно и довольно уютно. Мебели всего ничего, да и та ветхая. Стол, стул, железная кровать, да ободранные часы с кукушкой на стене. Вся площадь этого помещения, включая тёмный "предбанник" не превышала квадратов кухни в "хрущёвке".

Егорыч вытащил из-под кровати поллитровку "Пшеничной" и два граненых стакана.

– Извини, но закуски нет, - виновато пожал он плечами.
– Я питаться в столовую хожу. Тут неподалёку.

– Ничего, мы и так привыкши, - улыбнулся Стас и поднял уже наполненный Егорычем стакан.

Выпили без тостов и чоканий. Занюхали рукавами.

– Егорыч, я вот что хотел у тебя спросить, - Стас вновь обвёл комнату изучающим взглядом, но того, что искал, не обнаружил и в этот раз.
– Печь-то у тебя где? Труба вроде на крыше есть.

– А это так, для форсу, - рассмеялся Егорыч.
– Когда холодно "козёл" ставлю. Электричество, слава богу, есть.

– Семён Егорович, а ты здесь....

– Всё, хорош, зубоскалить, - беззлобно, но строго оборвал его Семён Егорович.
– Пора тебе за работу приниматься.

Громов вышел из сторожки первым. Двумя минутами позже к нему присоединился Егорыч с двумя лопатами в руках. Причем одна была с коротеньким черенком штыковая, а другая - совковая, наоборот, с неимоверно длинным.

– А почему они такие?
– с интересом разглядывая странноватые орудия труда, осведомился Стас.

– Потом поймёшь, - коротко бросил Семён Егорович и степенно зашагал по утоптанной тропинке вглубь зелёного океана, на дне которого покоились те, кому уже никогда не суждено подняться на поверхность.

Кладбище именовалось городским, видно потому, что находилось в черте города. Несмотря на официальный запрет властей, здесь всё ещё хоронили. Погребали тела городских знаменитостей, крутых дельцов, откровенных бандюганов, но не редко встречались и могилы простых смертных.

Стас, ступая за Егорычем, внутренне содрогался. Пейзаж, надо сказать, прохладненький, хоть и в тёплых тонах лета.

Вдруг сторож резко остановился, и Громов сходу налетел на его жёсткую, как камень, спину.

– Здесь покоятся мои супруга и сын.
– Егорыч посторонился, представляя на обозрение две спаренных, хорошо ухоженных могилки с простыми памятниками из мраморной крошки. С пожелтевших от времени фотографий улыбались красивая женщина лет сорока пяти и молоденький белокурый паренёк в солдатской форме. И звали его Стас...

– А рядом с ними моё место, - после некоторого молчания добавил он. Потом, взяв резко влево от могил, размашистым шагом продолжил свой путь. Закончилось путешествие по "городу мёртвых" на самой его окраине, в нескольких метрах от кирпичного забора.

– Вот здесь.
– Егорыч притопнул на месте, на котором остановился.
– И будешь копать. Ты, Стас, не Гриша. Тому всё по херу было. Потому напоминаю тебе простую истину: меньше знаешь - дольше живёшь. Понял?

– Не дурак, - качнул головой Стас.
– Моё дело копать.