Чтение онлайн

Директор, произнеся столь долгую и мудреную речь, выдохся и свалился в кресло отгонять наглых комаров.

По всем приметам беззаботный выходной был основательно испорчен. Теперь Директор вряд ли когда захочет сгонять с нами на рыбалку, а мы вряд ли когда получим выходной. И из этой неприятной ситуации существовал только один выход. Выполнить приказ Директора и узнать все, и даже больше чем все, о втором номере моей команды.

— Милашка! Командор на связи. Срочная работа.

— Командор! Рада вас слышать. Какая работа в выходной день? Да не шипите вы. Нет, Герасим не спит. Мы только что закончили грузить последний самосвал рыбой. Третий номер передает вам огромный привет. Приве-ет!

— Отставить приветы. Я не шучу. Немедленно ко мне.

Со стороны леса послышались звуки лесоповала, и из чащи, в облаке голодных комаров, валя вековые деревья и сминая кусты дикого крыжовника, показалась Милашка. Спецмашина ловко перепрыгивала лужи с застоявшейся водой, аккуратно объезжала ядовитые грибы и любопытных ежиков.

На верхней башне сидел Герасим с сучковатой корягой и отгонял от Милашки кровососущих. При это ни одна жужжащая гадость на него не садилась и, как мне показалось, даже старалась и близко не подлетать к злому третьему номеру.

— Товарищ Директор. Здесь останетесь, или в спецмашину переберетесь? — его только внутри не хватало.

— Здесь, — рявкнул Директор, устраиваясь поудобнее на пеньке с раскладным перископом, направленным в сторону американца. Вокруг Боба усатые ветераны и девчонки в полосатых купальниках водили хоровод. Дети выщипывали цветы и вязали здоровые венки. Сам Боб смущенно топтался внутри круга и глупо улыбался.

— Ну, я пошел, — постоянно оглядываясь на вышестоящее начальство, которое нервно крутило колесика управления перископом, я забежал в спецмашину и плотно прикрыл люк.

— Мм? — Герасим, лениво почесывая под мышками, полулежал на своем рабочем месте, ожидая приказов.

— Да совсем он обнаглел, — это я о Директоре. — Единственные выходной и то, по человечески отдохнуть не дадут. Вот скажи мне, Гера, Директора все такие?

— Мм, — подтвердил третий номер мое предположение.

— Работа, работа, работа…, — я смахнул с панели управления обрезки ливерной колбасы и одноразовые граненые стаканы с жидкостью, название которой никогда не будет занесено в черные Милашкины ящики. Потому, что примета такая, об этом вслух на Милашке не говорить. — Мыша! Мне что, индивидуально тебя на работу приглашать?

— Здесь я, командор. А что это вокруг второго номера художественная самодеятельность крутиться? И Директор ваш сегодня какой-то ни такой.

— Директор наш! — поправил я спецмашину. — А насчет самодеятельности это ты мне доложишь, примерно минуток через пять. И без возражений. Подключись через спутники к общему участку данных Службы. Слей из нее все, что только можно касательно Боба. Обработай материалы и доложи, с какой такой радости у американца посетителей привалило.

— Мм. — Герасим, борясь со сном, вставил пару нелицеприятных слов о втором номере.

— Да не может наш Боб Родину продать! Что вы, сговорились сегодня все? Боб, это кристальная честность. Лучше бы шел ты, Гера, приглядывать за Директором. А то не дай бог случится чего.

— Командор. Обработка данных закончена. Ничего подозрительного в личном деле второго номера не обнаружено. С лицами иностранных держав не встречался. К секретным документам доступа не имел. От продуктовых магазинов жалоб не поступало. Ликвидировать сейчас будем, или подождем?

Вот так! Ничего подозрительного. А народ все прибывает и прибывает. За пять минут, пока Милашка изучала дело янкеля, у Директора спросили дорогу две группы. Одна из почетных комбайнеров, приехавших на личных комбайнах. Вторая, спортсмены из общества нетрадиционной ориентации под названием «Охота на лис». Директор прав. Почему именно к Бобу?

— Милашка, как там Директор?

— Бегает по берегу, ломает оборудование, распугивает комаров. Третий номер сообщает, что подходить к нему не намерен. Боится.

Герасима понять можно. У нашего Директора рука тяжелая. В прошлом году заступился в подземке за женщину. Ее пресс-турникетом зажало. Станция подземки до сих пор выведена из строя. Капитальный ремонт за счет заведения. То есть Службы.

— Уводи Герасима. Пока Директор американца в лучах славы наблюдает, с ним бесполезно разговаривать.

— Я же говорю, срочно ликвидировать, — отучить спецмашину подразделения 000 от умных, но несвоевременных мыслей невозможно. Такой ее задумали конструкторы, такой она и на слом пойдет. И даже под ножом гильотины Милашка будет советовать, как правильно ее резать, чтобы никого не убило.

— Мм, — едва забежав в кабину Герасим бросился к аптечке, где хранился неприкосновенный запас американца. За отсутствием кровоостанавливающего пластыря ему пришлось воспользоваться черствой маковой булочкой. — Мм!

— А я говорил, близко не подходи, — соврал я, разглядывая расквашенный нос третьего номера. — А нейтрализовать Директора, мы тоже не можем. Устав не позволяет на вышестоящее начальство руки поднимать.

— Мм.

Иногда Герасим говорит так тихо, что его невозможно понять. Хоть переспрашивай.

— Милашка, проверь частоты американца. Если отзовется, постарайся вернуть его в родной коллектив. Только пусть вдоль берега не идет. Лучше по лесу. Спрячешь его в грузовом отсеке до вечера. Может Директор к тому времени отойдет.

— Не отвечает он, командор, — вздохнули динамики. — Я так понимаю, что пора звенеть сигнал «человек за кабиной»? Да и клаксоны, что мы три дня назад на нефтяную вышку выменяли, пора опробовать.

Верно Милашка говорит. Поверка сигнальных клаксонов увлекательное и полезное для дела занятие. Проверим и посмотрим, не обманули ли нас при обмене. Тоже.

— Командир в кабине! Всей оставшейся команде сидеть в личных креслах! Спецмашине трубить сигнальными клаксонами «человек за кабиной»! И, пожалуйста, кто-нибудь уберет от меня этого пингвина? Достал со своей тухлой рыбой.

Впервые за долгие годы работы в подразделение 000 вверенная мне команда занималась спасением не отдельно взятого налогоплательщика, а сотрудника Службы. Тяжелый груз ответственности лег на плечи команды. Рядом с нами погибал наш друг, товарищ, и практически брат. И смерть его, не дай бог конечно, ляжет несмываемым пятном на обшивку спецмашины подразделения 000 за номером тринадцать. Могут и премий лишить.

Я, собственно, о Директоре говорю.

Непосредственное начальство с пеной на губах каталось по берегу. На короткие секунды он приходил в себя, бросался к перископу, смотрел на веселящийся вокруг американца массы, и вновь впадал в яростную кому. Правда, до того, как свалиться, он успевал верно указать направление очередной группе, желающей пожать руку «знаменитому спасателю Роберту Клинроузу».