Чтение онлайн

Дейзи была так взвинчена, что почти не обратила внимания на Мориса, который с некоторым изумлением проводил ее взглядом, а потом еще и противно осклабился при виде Долли.

— Надеюсь, я еще буду иметь удовольствие лицезреть вас на рабочем месте?

— Будешь, не волнуйся.

— Жду — не дождусь.

— Жди.

Долли Браун терпеть не могла Мориса Эшкрофта, а по природной искренности никогда и не скрывала этого. Надо сказать, что он сам испытывал аналогичное чувство по отношению практически ко всему свету, считая высшей несправедливостью тот факт, что его угораздило родиться в Америке, а не где-нибудь в более приличном месте. И в более приличной семье. И в более приличное время.

На семью, вообще-то, было грех жаловаться. Эшкрофты, правда, не могли похвастаться посадочными билетами на «Мейфлауэр», привезший когда-то первых американских поселенцев на молодой континент, но в принципе были семьей весьма и весьма аристократической. Начать с того, что они были родом с Юга, а значит, принадлежали к потомкам славных английских родов, которые и по сию пору испытывали смутное неудовольствие от того, что рабство в Америке было отменено. Это было как-то неудобно.

Дело в том, что Эшкрофты отличались двумя истинно фамильными чертами — ленью и жадностью. Одно сильно мешало другому, так как в Америке принято изо всех сил зарабатывать на жизнь. Эшкрофты не любили напрягаться, а жить хорошо и в достатке — любили. Самый оптимальный выход из этого противоречия был только один — заняться политикой. Старший Эшкрофт в данный момент заседал в Конгрессе, тем же занимался до него дед Эшкрофт, а до него — прадед. Достоверно известно только одно деяние государственного масштаба, в котором косвенным образом были замешаны Эшкрофты — принятие в 19… году седьмой поправки к двадцать пятой поправке закона номер сто восемьдесят четыре. Суть поправки несколько подзабылась, кажется, что-то насчет возможной легализации производства спиртных напитков в лечебных целях. Злые языки утверждали, что дед Эшкрофт ухитрился проголосовать и за, и против, почему и остался на своей должности, когда все остальные коллеги погорели. Ну да это дело давнее, темное и не слишком интересное.

Сам Морис Эшкрофт в политику не стремился. Она его не привлекала, потому что семейная лень в Морисе расцвела наиболее пышным цветом. Он с детства видел, вернее, НЕ видел своего отца-конгрессмена, и потому твердо уверился, что подобный рабочий график не для него. Мать Мориса обожала, оплачивая при этом его счета, внешностью Господь его не обидел — жизнь раскрывала ему свои объятия, и ничто не предвещало беды.

Гром грянул, когда отец неожиданно вспомнил, что сыночку стукнуло уже двадцать девять лет. Выяснилось, что Морис ничем толком не занят, а тратит в месяц астрономические суммы. Конгрессмен Эшкрофт пришел в ярость и отказал чаду в дотациях, поставив ультиматум: Морис должен немедленно чем-то заняться. Это было ужасно.

Он не мог заниматься практически ничем, потому что ничего не умел. Да, за плечами был Йель и даже степень магистра каких-то наук, но о студенческих годах у Мориса остались крайне разрозненные и обрывочные воспоминания. Девушки, марихуана, джаз, разбитый мамин лимузин… пожалуй, все. Молодой человек почти впал в отчаяние, когда мама опять спасла единственного сына. На горизонт возникла некая миссис Сэнд, мамина подруга. У нее, в свою очередь, имелась дочь, Дейзи. У Дейзи имелись деньги…

С этого момента Морис стал проявлять несколько более горячий интерес к теме. У достойного отпрыска Эшкрофтов в мозгу забрезжила неясная пока идея, касавшаяся того, как жить без забот, при этом имея неплохой банковский счет.

Он все еще пытался сформулировать эту идею, пока мать и ее подруга вовсю занимались его трудоустройством. В итоге Морис с некоторым изумлением обнаружил, что является соучредителем и совладельцем небольшой рекламной фирмы, а также компаньоном Дейзи Сэнд. После того, как на его имя впервые были переведены заработанные им самим деньги, Морис неожиданно прозрел.

Самый простой и прямой путь к благополучию лежал отнюдь не через коридоры власти. Достаточно иметь при себе Дейзи Сэнд и ее психов-сотрудников. Еще лучше, если психов-сотрудников рядом не будет, а все деньги Дейзи Сэнд будут принадлежать Морису. Законным образом добиться этого можно, лишь став мужем Дейзи Сэнд. Значит, именно это и станет его ближайшей и важнейшей целью.

Морис был достаточно начитан, чтобы знать слово «альфонс», но ему никогда не приходило в голову примерять это звание на себя. Ему вообще было не до этого.

Женщины в его жизни были всегда. Мама и целый полк нянек не в счет, разумеется, но в прикладном смысле — лет с семнадцати. В силу природной лени и врожденного снобизма Морис никогда не задумывался, хороший ли он любовник, это подразумевалось само собой и не нуждалось в подтверждении. Жениться ему тоже как-то никогда не хотелось — зачем, если в походном режиме гораздо удобнее? Поэтому мысль о женитьбе па Дейзи Сэнд требовала всесторонней и полной обработки, и начать следовало с главного — хоть рассмотреть потенциальную невесту толком!

Он начал рассматривать Дейзи приблизительно через полгода после начала работы в «Эмеральде», и увиденное его слегка расстроило. О нет, с точки зрения экстерьера все было более-менее… Да, ноги могли бы быть подлиннее, личико поизящнее, прическа позамысловатее, но с другой стороны — свежесть, юность, прекрасный цвет лица. Опять же, деньги. Морис привык к другому типу женщин, но был готов на жертвы.

Длинноногие красотки ОБЫЧНО окучивали его сами, так что молодой Эшкрофт в некотором недоумении стал вспоминать, как, собственно, охмуряют девушек. Из литературы вспомнились цветы, рестораны, робкие вздохи и многозначительные пожатия трепещущей ручки во время гуляния под луной в прекрасном старинном парке.

Старинный парк отпал сразу, потому что на его роль мог претендовать только Центральный парк, а туда в лунное время суток Морис Эшкрофт не сунулся бы ни за какие коврижки. Оставались цветы и рестораны. Вот тут и возникли основные сложности. Сформулировать их Морис смог только по прошествии нескольких месяцев безуспешных попыток начать процесс ухаживания.

Начать с того, что он банально не успевал за Дейзи. В этой маленькой девчонке сидел некий бес, который побуждал ее двигаться без перерыва, делать одновременно несколько дел — смеяться, рассказывать анекдот, подпиливать сломанный ноготь, обсуждать с придурочным Финчем стишки типа «Кто наши чипсы не жует, тот жизнь напрасно проживет», заключать новый контракт и слушать плеер. Разумеется, темп выполняемых действий был очень высок, в то время как Морису Эшкрофту требовалась хотя бы небольшая пауза. Просто для того, чтобы успеть пригласить ее на ланч. Но паузы не было.

Всего год назад что-то изменилось. Отчаявшийся Морис едва не махнул рукой на безнадежное предприятие, как вдруг Дейзи Сэнд подменили. Она стала молчаливее, рассеяннее, все дольше задерживала на Морисе свой взгляд — и он возликовал. Пора было приглашать ее на ланч… Однако Дейзи Сэнд все равно продолжала жить в своем скоростном режиме — и потому успела пригласить его первая.

Морис в отчаянии каждый день ходил с ней обедать, едва удерживаясь от желания придушить эту балаболку. Еще бы — испортила такой прекрасный, проверенный годами и поколениями план! Разве может быть романтическим бизнес-ланч с собственной партнершей и начальницей?

Цветы он ей тоже подарил неудачно, потому что, понимаете ли, в кабинете Дейзи Сэнд вечно толчется народ. Вот и в тот момент, когда Морис готовился вручить ей бледные розы и многозначительно заглянуть в глаза, в кабинет последовательно ворвались: Долли Браун с дымящейся сигаретой, миссис Пардью с отчетом и Джед Финч с очередной порцией идиотских стихов.

Джед прищурился на цветы и мечтательно выдал:

— Вам будут не страшны морозы, вы расцветете, словно розы, и жизнь покажется вам сказкой с обогревателем «Аляска»! Мистер Эшкрофт, спасибо вам за поддержку. Вот, что значит вдохновение!