Чтение онлайн

Я очень постараюсь, чтобы это «немножко» удержать и увеличить. А пока я буду наслаждаться этими самыми прекрасными днями в моей жизни!

Я очнулась оттого, что Филипп остановил меня. Ого! Кто-то потрудился накрыть для нас полный стол.

Кто-то, это наверняка слуги, а приказал им наверняка хозяин. Толстая широкая столешница из дуба. На льняной скатерти – тарелки, на них – порезанные и целые фрукты, сыры, колбасы какие-то занятные.

И зачем тогда надо было заказывать пиццу? Специально для меня? Я обожаю пиццу, особенно такую, какую он выбрал. Чтобы много-много сыра, и помидорки обязательно свежие, и грибы, и острый перчик, и салями с ветчиной побольше…

– Подожди, – теперь он останавливает меня сам. – Хочу подарить тебе кое-что прямо сейчас. Перед тем, как мы поплаваем.

А-ха-ха! А я чуть было не бросилась к столу. А тут еще что-то? Сейчас помру от наслаждения и не дождусь его нового подарка.

В тот первый и последний раз Филипп подарил мне подвеску со своими инициалами. Этот его подарок все еще висит у меня на шее, и надеюсь, будет висеть там очень долго. Нарисованная спермой буква его имени между моих грудей – тоже круто, но все же временами надо и помыться.

Сейчас он отпускает меня, отходит к накрытому столу, достает коробку, накрытую полотенцем. Откидывает тонкую ткань и серебристую инкрустированную крышку, достает содержимое… Очень интересно. Вот удивился бы вор, если бы попал сюда! Черт, если это второй подарок для меня, то я не могу сдержать возгласа удивления. Это определенно не золото. Не сережки и да, не кольцо. Это, это… Ха!

Филипп вкладывает свой подарок в мою ладонь.

Странный предмет из белого металла, похожий на суженное яблоко или сердечко с овальным верхом холодит мне ладонь. Плоская ручка на узкой ножке, прямо как дверная, украшена зелеными камнями. Почему-то мне кажется, это настоящие изумруды и настоящее серебро. Даже не хочу думать, сколько все это может стоить.

– Это оно? В смысле, гхм… Это точно подарок мне? – наконец могу выдавить я.

Филипп смеется. Я так люблю, когда он смеется, но сейчас мне как-то боязно.

– Это? О да. Скажи мне, ты знаешь, что это такое?

– Ммм… Мои познания в некоторых областях после общения с тобой явно выросли. Кое-что я узнала сама через интернет, просто чтобы быть готовой ко всему. Но что-то сомневаюсь. Ну да ладно. Это, – зажмуриваюсь я от собственной смелости, – Это анальная пробка? Что? – я распахиваю глаза, рассматривая замершего Филиппа. – Ну что, я угадала? Нет? Боже, как стыдно!

– Ты угадала. Хорошая девочка, – он накрывает мою ладонь своей рукой, сжимая мои пальцы.

Мягко, но заставляя принять подарок.

– Филипп, ответь мне на один вопрос. Ты хочешь, чтобы я просто подержала это в руке, или?..

Филипп смеется игриво, блестит белыми зубами, закидывая голову назад.

– Ты же сообразительная, Кира. Догадайся сама. А лучше – наклонись.

Дерьмо!

Интересно, сколько у него подобных игрушек заныкано по дому? Или нет, вовсе не интересно. Я в принципе не должна удивляться ничему, исходящему от Филиппа, но это… Что?! Анальная пробка? Я не уверена, что готова к подобной забаве. Сейчас вот уж точно.

– А может, мы лучше просто попла-а-аваем? – чуть ли не скулю я.

– Нет. В смысле, и поплаваем, конечно. Ну давай же! – настаивает Филипп. – Ты же знаешь, я не причиню тебе вреда. Ведь знаешь? Скажи, знаешь?! Знаешь? Отвечай же!

О черт!

– Да! – говорю я быстрее, чем соображаю, к чему приведет мое согласие.

Как в ознобе поджимаю пальцы босых ног, хотя широкие плиты пола очень теплые, они нагреты от палящего солнца.

– Позже ты меня еще и благодарить будешь. А сейчас делай как я велю. Наклонись вперед!

Я закатываю глаза, получая еще один шлепок по заднице, но делаю как он говорит. Опираюсь одной рукой о металлическую ограду, что окружает небольшой сад из ухоженных деревьев и каких-то до одурения пахучих цветов. Разжимаю пальцы другой руки, из которой Филипп мягко вытаскивает свою новую игрушку.

– Расслабься, моя девочка.

Растение рядом одобрительно шелестит листочками. Я медленно выдыхаю. «Моя девочка»… Вот так чувствует себя бабочка, подлетающая к огню.

Как же кайфово!

Мне нравится это новое прозвище. Его слова, его голос, его руки на моей спине помогают мне расслабиться. Ветер кажется ласковым, красно-коричневый пол согревает. Пахнет счастьем и волнением, острым, немного тревожным ожиданием нового чуда от нашей близости.

Кира

Его рука с секс-игрушкой оказывается прямо перед моим ртом. Серебристый конус совсем рядом с губами, он даже запотевает от моего рваного дыхания.

– Соси, – доносится со спины.

И я послушно обхватываю эту штуку своими губами, посасываю покорно, старательно обмазывая слюной. Филипп тянет ее осторожно, и я отпускаю.

– Подыши спокойно и ровно, а затем вдохни поглубже и медленно выдохни.

Я вдыхаю-выдыхаю, набираю полные легкие воздуха – и вздрагиваю, ощущая прикосновение к собственной заднице. Только холод, затем легкое надавливание, когда он вставляет эту чертову пробку в мою заднюю дырочку.

– Ой! – не сдерживаюсь я от новых ощущений растягивания мышц в попе.

Игрушка уже внутри меня.

Организм ничего не понимает, как и я, мышцы ануса автоматически сжимаются, но ровно в том месте, где находится узкая часть ручки.

– Что? – спрашивает Филипп.

– Кажется, все…

– Хорошо? Плохо?

– Странно, – выпрямляюсь я, отпуская ограждение, распрямляя сжатые до боли руки. – Нет, не могу сказать, что плохо. Просто незнакомые ощущения.

– Незнакомых ощущений у тебя, Кира, сегодня ожидается очень много! – Филипп вновь хлопает меня по попе пару раз, теперь нежно и одобрительно.

Пробка в моей заднице неожиданно вибрирует от его ударов, шевелится, словно поддерживая своего хозяина в его новых развлечениях.

– Не беспокойся, ты приспособишься. А теперь пойдем уже плавать.

Он хватает меня за руку, и мы наконец шагаем к бассейну. Идти с пробкой в заднице и правда непривычно, но не больно и уже не страшно.

На улице все так же жарко, поэтому прохладная вода, в которую мы ныряем, освежает мою кожу. Филипп дает мне немного поплавать, а затем подхватывает на руки, прижимает к себе, и меня выносит от его близости в воде. Можно, я тут и кончу, только от его запаха и от его объятий? Но нет, мы плывем в более глубокий конец, находим уступ, и он прижимает меня к нему.