Чтение онлайн

— Десять тридцать, — объявил он сонно, опять закрывая глаза. — А твоя мама придет только в двенадцать, потому что я ее вчера сам отвез к твоей бабушке.

— Значит, надо вставать и готовить завтрак, — вздохнула Иринка.

— Погоди. Мы еще с тобой про институт не поговорили, — своим профессорским тоном объявил он, открыл глаза и так строго взглянул на нее, что она попыталась накрыться одеялом, но он без труда вытащил ее из укрытия.

— Аааа, боишься? — проницательно спросил Герман. — И правильно делаешь. Вообще-то тебя надо бы отшлепать за такие выкрутасы. Но тебе повезло, я сегодня добрый и бить тебя, так и быть, не буду. И не надо на меня смотреть такими глазами, Иринка, я сейчас серьезно буду тебя очень сильно ругать. Через семь дней зачетная неделя, через пятнадцать дней сессия, Ирина, блин!

Она молча уткнулась лицом в его грудь и изо всех сил зажмурила глаза. И услышала, как убыстрилось его сердце: тук-тук-тук-тук… Потом он тяжко вздохнул и ласково взъерошил волосы на ее голове.

— Ну хорошо, хорошо. Тебе повезло, так и быть, даже ругать не буду. Ну, дай мне хотя бы речь толкнуть, о необходимости высшего образования, я, между прочим, всю дорогу ее репетировал и подбирал цитаты.

Иринка подняла лицо и заглянула ему в глаза.

— Я тебя люблю, — волнуясь, сказала она. — Очень сильно люблю.

— Иринка, девочка моя… Я тоже тебя люблю.

Герман тут же схватил ее лицо руками и стал целовать так сильно, что она опять потерялась во времени и пространстве. Когда они в следующий раз посмотрели на часы, было уже почти двенадцать. Они начали спешно собирать диван, умываться и одеваться. В начале первого уже в приличном виде сидели на кухне и завтракали наспех состряпанным омлетом.

— Ириш, во сколько твой бар открывается? Зайдешь и напишешь заявление об увольнении. Мы сегодня перед отъездом еще должны успеть заехать к моим родителям. Так что давай-ка ты вещи собирай, — между делом сообщил Герман, глядя на часы. — Сейчас твою маму дождемся и пойдем.

Иринка аж омлетом подавилась.

— Зачем к твоим родителям? — испуганно спросила она.

— Ну, как зачем? Знакомиться, — безмятежно улыбнулся он.

— Так мы знакомы, — она опустила глаза.

Герман снисходительно посмотрел на нее.

— Трусишь?

— Конечно, трушу, — опустив голову, призналась она. — Они же знают про Гошу.

Герман нарочито вздохнул.

— Ну вот, а сначала такая бойкая, смелая была, — подколол он ее, поднимая ее лицо за подбородок и нежно смотря на нее. — А теперь совсем расклеилась. Что с тобой случилось, Ириша?

— Ты со мной случился, — проворчала она. — И вообще, ты где был целый месяц? Я уж испугалась, что ты совсем не приедешь, что тебе все равно, что ты там с Катей своей…

И опять ему пришлось обнимать ее и успокаивать.

— Ириш, мы с тобой оба наломали дров, — сказал он ей тихо. — И ты наломала, и я наломал. Давай попробуем начать все с чистого листа. Без всяких разборок и выяснения, кто из нас виноватее. Только мы с тобой вдвоем, никаких Кать и никаких Гош. Ну как, согласна?

Она молча закивала головой.

— Давай не будем усложнять свою жизнь еще и ревностью. Нет никакой Кати, давно уже нет, мне никто не нужен. Кроме тебя. Только у меня условие, — в голосе Германа опять зазвенела сталь. — Ты закрываешь эту сессию на «четыре» и на «пять». А уж потом что хочешь, то и делай. Не хочешь учиться — иди в официантки, но только не здесь, за пятнадцать тысяч, а в Москве. Или если захочешь в другой ВУЗ — я тебе лично помогу перевестись. Но чтобы сессию закрыла, иначе я с тобой очень сильно поругаюсь. Поняла меня?

— Почему это я не хочу учиться? — возмутилась Иринка. — Я очень хочу! Я просто поняла, что ты меня не простишь и будешь и дальше игнорировать. И единственный способ достучаться до тебя — бросить институт. Потому что этого ты мне сделать никогда в жизни не разрешишь и обязательно приедешь за мной. Только я очень боялась, вдруг ты меня разлюбил и тебе уже все равно… И мне придется работать в этом баре еще почти год… Ты на меня не злишься?

— Ты не поверишь, все знали, что ты бросила институт, но мне сказать забыли, — усмехнулся Герман. — Не иначе как боялись. Ты права, моя совесть меня бы со свету сжила. И мои родители, и твои мама и брат еще бы и сверху наподдали. Так что деваться мне теперь от тебя некуда, тебе от меня тоже, давай попробуем просто быть вместе и быть счастливыми.

Когда через десять минут Лариса Николаевна зашла в квартиру, она застала Иринку и Германа на кухне, они пили кофе, смеялись и не сводили друг с друга влюбленных глаз.

Ирина

Две недели, оставшиеся до Нового года, Иринка пахала так, что ей не хватало двадцати четырех часов в сутки. Несданные вовремя контрольные, лабораторные, рефераты и практические работы в неимоверном количестве отнимали у нее все силы и время. Герман ей был не помощник: он сам целыми днями напролет пропадал на работе. Иринка и Герман существовали в состоянии жесткого цейтнота. Встречались дома за поздним ужином, не раньше восьми вечера, причем Герман всегда что-то читал вполглаза за столом или проверял какие-то работы. После ужина они вдвоем обычно пытались посмотреть какое-нибудь кино, но Герман опять читал, а Иринка быстро засыпала под работающий телевизор. Утром они пытались вставать раньше, чтобы какое-то время посвятить личной жизни, потом Иринка готовила на скорую руку завтрак, и Герман обязательно в любую погоду выходил на пробежку.

Им катастрофически не хватало времени друг на друга, у них даже не получалось вместе пообедать в институте. Иринка сильно страдала от того, что они теперь постоянно порознь, жаловалась Герману, на что он с бесконечным спокойствием уговаривал ее потерпеть, обещая, что после сессии они вдвоем обязательно выберутся на несколько дней куда-нибудь в горы. У Иринки не было загранпаспорта, но Герман и не рвался в Европу, а девушке было все равно, куда ехать, лишь бы быть с ним вдвоем.

30 декабря после обеда Иринка наконец-то на морально-волевых сдала последний зачет и даже поставила в деканате заветный штампик о допуске к сессии. Счастливая до невозможности, она летела по институтским коридорам и думала о грядущем празднике, который они с Германом решили отмечать вдвоем, отказавшись от многочисленных приглашений. Нужно нарядить елку, нужно купить Герману подарок, нужно купить горошек для оливье, нужно…

Иринка настолько погрузилась в свои планы, что, дойдя до кабинета Германа, сразу распахнула дверь, забыв постучать.

Он сидел на своем столе с напряженным выражением лица, а рядом с ним, чересчур близко, стояла эффектная брюнетка, явно не студентка, а, скорее, преподавательница, которая улыбалась ему нежно и призывно, наклоняясь к его лицу. При этом ее рука лежала у Германа на плече.

— Ой, извините, что без стука, — на автомате извинилась Иринка, резко тормозя.

Брюнетка повернула голову и заморозила Иринку своим высокомерием. Но руку все-таки сняла, правда, не сразу.

Герман посмотрел на Иринку и улыбнулся ей, но улыбка у него получилась какой-то чересчур сдержанной, и это не понравилось девушке.

— Ириш, что хотела? — спросил он ее. И голос его, хриплый и слегка придушенный, тоже ей не понравился. Можно подумать, они тут целовались так страстно, что он говорить нормально не может!

Иринка почувствовала, что сама сейчас потеряет дар человеческой речи, а вместо этого зашипит, как кошка. Но все-таки справилась с собой.

— Я сдала последний зачет. Все, до 3 января я совершенно свободна! — гордо заявила она, делая шаг к нему навстречу, но он тут же остановил ее движением руки, запрещая подходить ближе.