Чтение онлайн

Они познакомились, когда Джина была студенткой Американского университета, а Питер учился на первом курсе юридического факультета. Они встречались около года, потом расстались, а чуть позже Питер переехал в этот дом. Учебу к тому времени он уже бросил. Квартиру Джины выкупила се бабушка и сдавала внучке за символическую плату. Когда освободилась квартира рядом, Джина сообщила об этом Питеру, и тот поселился там через несколько недель.

— Привет, Гомес, привет, лохматый. Как поживаешь, малыш? Твоя хозяйка где-то в городе, напивается и пытается найти себе мужчину, — пропищал Питер нарочито тонким голосом, которым, по мнению Джины, говорил бы сам Гомес, если бы умел. Звучало это так, словно Питер подышал гелием и вдобавок разъяренная женщина тянет его за яйца.

Гомес бурно радовался, когда Питер выводил его на прогулку; впрочем, он всегда ликовал, когда его выводили. Парень взял песика на руки и погладил.

— Как дела, малыш? — поинтересовался он, поднеся Гомеса к уху. Тишина. — Да что ты? — снова спросил Питер у песика. Тишина. — Ну ты ходок. Это было круто, Гомес.

Питер точно не знал, какой породы Гомес. Вроде бы Джина говорила что-то насчет карликовой таксы, но Питер не видывал таких такс. У Гомеса было длинное тело и короткие лапы, но столь густой шерсти у такс вообще-то не бывает. Питер присел на корточки, почесал песику брюшко, пощекотал загривок, поднялся и взял с тумбочки поводок.

— Не крутись, малыш. Так я не смогу пристегнуть поводок… Стой спокойно, не то оставлю дома… Да черт побери, до чего глупая шавка…

Когда они вышли на улицу, Гомес потащил Питера к крошечному газону перед входом. Джина и Питер жили в одном из немногих домов, вокруг которых сохранились узкие полоски земли, засаженные газонной травой, они отделяли здание от тротуара. Гомес прекрасно понимал, что глупо сразу сделать свои дела — Питер тут же уведет его домой, — и решил терпеть до победного, желая погулять подольше. Он поискал глазами светлячка или бабочку, чтобы поохотиться, но удача не улыбнулась ему, и он начал деловито вынюхивать что-то в траве. Половина жильцов многоэтажки высунулись поглазеть на Питера и Гомеса.

Из подъехавшего к дому автомобиля вышли двое — по виду муж и жена, не то китайцы, не то японцы. Они отреагировали так же, как и большинство людей при виде Питера с Гомесом — коричневая такса, вывалив язык, тащит за собой атлета-итальянца ростом под два метра. Натянув поводок как струну, так что тот угрожающе потрескивал, Гомес азартно рвался исследовать окрестности. Супруги, давясь от хохота, вошли в подъезд.

— Ну все, Гомес, клади кучку или выливай, что накопил. Нам пора домой, — попытался Питер урезонить пса, но тот продолжал изо всех сил тянуть его вперед.

Когда Гомес наконец полил газон, Питер отвел его в квартиру Джины и через холл прошел к себе. Тщательно вымыв руки антибактериальным мылом (этот ритуал он выполнял каждый раз, придя домой с улицы), Питер увидел на автоответчике сигнал «Получено сообщение».

«Би-и-ип. Привет, это Шерил. Сейчас полдвенадцатого. Я только что пришла домой. Позвони мне, если скоро вернешься. Я взяла в прокате пару фильмов, может, посмотрим вместе?»

Услышав про фильмы, Питер ухмыльнулся. Шерил просто хотелось немного секса в летнюю ночь, а видеокассеты были первым, что пришло ей в голову. Придумывая предлог для встречи, Шерил порой побивала рекорды изобретательности. Несомненной удачей стала ее идея снять с окон занавески, чтобы Питер зашел и помог повесить новые. Приглашение посмотреть фильм-другой, конечно, не бог весть какая хитрость, но наговорить на автоответчик: «Эй, я лезу на стену. Приди и трахни меня!» — с ее стороны было бы уж совсем по-детски непосредственно.

— Привет, я не уходил, а выгуливал собачку Джины, — сказал Питер в трубку, играя телефонным проводом.

— Ты позволяешь этой шлюшке вертеть тобой как угодно. Что, ее шавка еще не сдохла?

Питер почувствовал комизм ситуации: ну и штучка, сначала звонит ему чуть ли не в полночь с недвусмысленным предложением, а теперь называет Джину шлюшкой.

— Спрячь-ка коготки, Шерил. Сама-то где была до полдвенадцатого?

— Пришлось съездить кое-куда. У меня столько всего произошло… Можно я заеду к тебе на минутку? Мне позарез надо посоветоваться.

— Заезжай, конечно. Я, правда, немного устал сегодня. Длинный был день…

— Договорились, сейчас приеду.

— Пока.

Джина и Линда переминались с ноги на ногу на дискотеке в «Фазе». Музыку ставила дородная (точнее, толстая) девушка-ди-джей, сидевшая высоко в кабинке на некоем подобии эстрады. Должно быть, из «специально приглашенных» — ни Джина, ни Линда раньше ее здесь не видели. О ней было известно одно: что ее зовут Таня и она никогда не ставит музыку по заявкам танцующих. Девушка выслушивала просьбу насчет той или иной песни, кивая и приговаривая: «Сейчас поищу», а затем ставила то, чего желала ее толстая задница. Однако Джина нашла эту методу действенной: по выходным клуб теперь бывал переполнен.

Натанцевавшись до упаду, Джина выбралась из толпы и нетвердой походкой направилась к бару. Перед ее глазами плавали цветные пятна. Настроение у нее было лучше некуда, но Джине хотелось достичь следующей степени блаженства, а для этого следовало выпить.

— Мне еще пива, Перл, — попросила она барменшу. Наверное, Джина была единственной девушкой традиционной ориентации в Вашингтоне, которая обращалась по именам к персоналу «Фазы».

— На здоровье, детка. Ты еще не перебрала?

— Абсолютно точно — нет. Я не выполняю норму месяцами…

Перл ухмыльнулась и ловко открыла бутылку «Миллер» светлого.

— За счет заведения, дорогая.

Не успела Джина отхлебнуть пивка, как сзади нее раздался голос:

— Джина, неужели ты?

Обернувшись, Джина не сразу узнала говорившую.

— Боже мой, Анни! Как поживаешь? — с удивлением воскликнула она.

— Лучше всех… Вот уж не ожидала тебя здесь встретить! Джина никогда не подумала бы, что Анни посещает «Фазу».

— Я здесь с подругой. Она на дискотеке.

— Что же она бросила тебя одну-одинешеньку?

— Я уже устала танцевать, — ответила Джина.

— А со мной?

— Ну разве что будешь очень настаивать…

Анни за руку повела Джину на танцпол, в царство мигающих огней. Они протиснулись в середину толпы лесбиянок и начали медленно раскачиваться под музыку. Последняя порция пива оказалась ударной, и несколько минут спустя Джина неожиданно для себя прижалась к партнерше и стала танцевать, как героиня фильма «Грязные танцы», раскачивая бедрами. Она не испытывала влечения к женщинам, но, находясь под хмельком, не отказала себе в удовольствии подразнить Анни, раз уж та лесбиянка. «Первая фаза» был одним из немногих баров для «розовых». Джина уже привыкла к лесбиянкам, лесбийским клубам, лесбийским барам и лесбийским ассоциациям книголюбов; ее вообще перестало удивлять, что везде одни лесбиянки. Раньше Линда почти силком вытаскивала ее на подобные вечеринки, но потом Джина поняла, что провести ночь среди женщин нетрадиционной ориентации лучше, чем скрашивать досуг в обществе Гомеса и телевизора.

— Я и не знала, что ты по-прежнему живешь в округе Колумбия. Многие переехали, — сказала Анни, когда они вернулись в бар.

— После колледжа я нашла здесь работу, так что осталась в Вашингтоне…

— Ты живешь в центре?

— Да, рядом с Дюпон Серкл, в нескольких кварталах отсюда.

Если Анни приняла сцену на лесбийской дискотеке за объяснение в любви, то сейчас она решает, куда им поехать — к ней домой или к Джине.

— А ты, Анни, где сейчас живешь?

— В Адаме Морган.