Чтение онлайн

– Я не виноват в том, что ее убили, – пытался оправдаться Саморядов, но его уже никто не слушал. Ведь приговор вынесен, и не кем-нибудь, а лично начальником управления. Теперь дело грозило обернуться судом офицерской чести.

Подошел капитан Сонин и потребовал дать объяснения:

– Мне необходимо знать в деталях все действия лейтенанта Челядник и ваши.

Саморядов посмотрел исподлобья, как затравленный волк.

– Ты хоть не приставай, а. Рад, что я обгадился?

– Ничего я не рад. А объяснения мне нужны в интересах дела. Разве ты не понял? И отбрось личные амбиции. Они здесь ни к чему. – Похоже, его слова подействовали. Саморядов посмотрел на него уже бодрее.

– Ладно, – сказал он и пошел за Сониным к оперативной машине. Они сели в нее и беседовали минут двадцать.

Полковник и сам хотел нормально выговориться, чтобы хоть один человек его выслушал. Он рассказывал все, как было, даже ориентируясь во времени, и Сонин только успевал записывать.

Когда рассказ принял слишком интимный оттенок, Саморядов замолчал, тщательно обдумывая каждое слово. Умышленно не сказал, что именно он настоял на сексуальной связи, а не Челядник.

«Кто его знает, еще статью пришьют, решат, что я ее склонил, заставил. А это – должностное преступление», – думал он.

– Пожалуйста, дальше. Мы теряем время, а убийца, возможно, ищет новую жертву. Поверь, он не остановится. Будет еще убивать. – Капитан убедительно настаивал на продолжении.

Саморядов вздохнул. Привычка отслеживать некоторые факты в деталях навела его на мысль, что тот, кто убил Челядник, за ней следил. «Машина, – вспомнил он. – Темно-вишневые «Жигули».

– Когда мы стояли у ресторана, на автостоянку подъехала машина «семерка». Я бы не обратил внимания, но водитель не вылез, так и сидел за рулем, другие подъезжают и сразу бегут в ресторан. А этот нет. Если только ждал кого-то.

– Номер вы не запомнили? – спросил Сонин.

– Я не посмотрел. Да и не до этого было. Мы же как раз тут парня цапанули, пока обыск провели, я и вовсе про машину забыл. Только когда Челядник подвез, стал разворачиваться, гляжу, и вроде бы опять эта же машина. Он, наверное, гад, за нами ехал.

– Да, – согласился капитан. – Он следил за вами. А когда вы уехали, он посадил Челядник в машину и привез сюда.

– Но как же она села в машину к незнакомому человеку? Может быть, она знала его?

– Я думаю, что нет. И муж ее говорит, что никто из их знакомых не способен на такой поступок. Возможно, преступник вышел на нее случайно. Увидел на улице красивую женщину и решил ее убить. Заметь, он всегда убивал красивых. Это о чем-то говорит.

Но Саморядов не ответил. Он закрыл ладонью лицо и жалобно всхлипнул.

– Осел я! Ты был прав. Не надо было мне выпускать ее. Связался с девчонкой. Хотел как лучше. – О том, что прежде всего он думал о своей карьере, а потом о работе, говорить не стал, заговорил опять о машине: – Машина та, у дома, покоя мне не дает.

– Мы проверим данные о машине, – сказал Сонин, убирая бумаги в папку и давая этим понять, что разговор окончен.

Саморядов все понял, вылез из машины и, перед тем как уйти, сказал:

– Если найдешь его до того, как меня отправят на пенсию, дай знать. Я ему за Челядник… – Полковник сжал и показал здоровенный кулачище.

Сонин на это ничего не ответил, подумал только, что Саморядову скорее всего не удастся выполнить обещанное. «Раз тебя отстранили от работы, то через неделю уже будешь на гражданке».

– Подвезти? – из вежливости предложил он полковнику, но Саморядов даже не обернулся.

– Я доберусь, – ответил он и ушел. Больше он здесь был не нужен никому.

В этот вечер Сонин вернулся домой поздно. Устал так, что едва ноги волочил, сказывалась бессонная ночь во время дежурства в оперативной группе.

Он прошел в кухню, поставил на плиту чайник. Есть ничего не хотелось, кусок в горло не лез. А чашка крепкого чая не помешает – и скорее лечь спать. Пусть хоть война, он будет спать.

В комнате зазвонил телефон, и у Сонина сразу возникло желание вырвать провод, чтобы хоть в эту ночь его не беспокоили. Но телефон звонил и звонил. Все это время Сонин сидел и ненавистным взглядом смотрел на достижение техники в надежде, что оно наконец-то заткнется. Но телефон продолжал звонить. И Сонину пришлось взять трубку.

– Алло, – проговорил он не слишком любезным тоном. Да и какие могут быть любезности, когда человеку докучают.

В трубке послышался незнакомый мужской голос:

– Сонин?

«Неужели опять с работы?» – мелькнула у капитана мысль, и он ответил так, как привык отвечать, – кратко и четко:

– Я слушаю.

В трубке вроде усмехнулись, потом все тот же голос спросил:

– Тебе передали, где искать труп ментовки?

Капитан сразу сообразил, что речь идет о Челядник. «Значит, это тот человек, скорее всего убийца. Номер моего домашнего телефона он, конечно же, узнал от нее. Вот негодяй, еще звонит мне домой».

– Послушайте, вы!..

– Нет, это ты послушай. Плохой ты сыщик, раз не можешь меня найти. А я скоро опять убью кого-нибудь. Как ты думаешь, кого?

– Ты?.. – Сонин успел произнести только одно слово, и в трубке послышались частые гудки. «Вот сволочь! Он издевается. Забился, как мышь в нору, вылезет оттуда и опять прячется».

Капитан подождал еще пару минут, стоя возле аппарата и думая: вдруг убийца позвонит опять. Но телефон молчал.

Сонин пошел в кухню, достал из холодильника бутылку водки, налил стакан. Выпив его, он закурил и, стоя у окна, глядел в осеннюю темноту.

На город опускалась ночь. Людей на улицах не было, и казалось, все погружается в сон.

Но Сонину теперь спать не хотелось. Он не находил себе места. Преступник знает его номер телефона, по которому несложно узнать и адрес, а он, капитан, сыщик, не знает о преступнике ничего. Нет ни свидетелей, ни очевидцев убийств, только скорбные факты. «Но ведь так не может быть. Должен же оставаться после человека какой-то след, какая-то зацепка. Надо только сосредоточиться, представить себя на месте убийцы. Для чего он убивает? Неужели ради золотых побрякушек? Есть еще какая-то причина, заставляющая его идти на это».