Чтение онлайн

Небо ясное — большой плюс, — а температура понижается от комфортных двадцати до прохладных, но приятных тринадцати градусов.

Комфорт обеспечит многослойная одежда.

В кармане лежал осколок гелиотропа. Фокс надеялся, что это еще один ключ к успеху.

Пока Лейла переодевалась, он переложил в рюкзак продукты из холодильника. Услышав шаги, обернулся, и его губы растянулись в широкой улыбке.

— Ты словно сошла с обложки журнала «Мода для туристов», если такой существует.

— Я долго думала, не надеть ли серьги. — Лейла окинула взглядом холодильник и открытый рюкзак. Кола, сухое печенье «Литл Деббис» и «Наттер Баттер». — Как ты однажды заметил, у каждого свои тараканы.

— Эти продукты — освященная временем традиция.

— По крайней мере от недостатка сахара мы страдать не будем. Господи, Фокс, мы сошли с ума?

— Мир сошел с ума. Мы просто в нем живем.

— Это нож? — Лейла удивленно рассматривала ножны у него на поясе. — Ты берешь его с собой? Не знала, что у тебя есть нож.

— На самом деле это садовый нож. Японский серповидный нож. Отличная штука.

— И что? — Она прижала руку к виску, как будто это могло помочь понять смысл происходящего. — Ты собираешься подрезать деревья в лесу?

— Кто знает? — Он застегнул рюкзак. Лейла положила руку ему на плечо.

— Фокс.

— Скорее всего Твисс заинтересуется тем, что мы будем делать сегодня ночью. Он уязвим. В последний раз Кэлу пригодился даже его бойскаутский нож. Гейдж возьмет пистолет, можешь не сомневаться. И я не собираюсь отправляться туда с одним печеньем.

Лейла хотела возразить — он понял это по ее глазам, — но затем в них появилось какое-то другое выражение.

— А еще у тебя есть?

Фокс молча шагнул к кладовке и принялся рыться на полках.

— Это колун. — Он показал длинное, широкое лезвие. — Им удобно расщеплять деревянные шпильки при столярных работах. Или кромсать демона. Держи его в ножнах, — прибавил он, вкладывая лезвие в кожаный футляр. — Острый.

— Ладно.

— Только пойми меня правильно. — Он положил руки ей на плечи. — Вспомни, что я убежденный сторонник равенства и защитник прав женщин. Я намерен тебя защищать, Лейла.

— И ты пойми меня правильно. Я тоже намерена тебя защищать.

— Вот и договорились. — Он коснулся губами ее губ.

Они собрались у Кэла, чтобы отправиться в путь по тропе, начинавшейся от его дома. Лес совсем не такой, как в прошлый раз, подумала Лейла. Тогда в местах, куда не попадали солнечные лучи, лежал снег, тропинка была скользкой от грязи, голые деревья казались суровыми. Теперь на ветвях зеленели нежные листья, в лучах заходящего солнца мягко светились белые цветы дикого кизила.

Нож в кожаном чехле бил ее по бедру.

Она уже один раз проходила здесь, навстречу неизвестности, с пятью другими людьми и ласковой собакой Кэла. Теперь Лейла знала, что их может ждать, и чувствовала себя членом сплоченной команды. Рядом шагал любимый мужчина. И поэтому ставки были особенно высоки.

Куин замедлила шаг.

— Это нож?

— Если точнее, колун.

— Что такое колун?

— Инструмент. — Сибил протянула руку из-за спины Лейлы и оценила вес ножен. — Используется для расщепления дерева вдоль волокон. Безопаснее топора. Судя по размеру и форме, этот предназначен для бамбука — им расщепляют бамбуковые шпильки, используемые японцами в столярном деле.

— Поверим ей на слово, — кивнула Лейла.

— Я тоже хочу колун или что-то в этом роде. В ножнах. Нет, — решила Куин, — мне нужно мачете. Красивая длинная рукоятка, изогнутое лезвие. Куплю себе мачете.

— В следующий раз возьмешь мое, — предложил Кэл.

— У тебя есть мачете? Боже, ты полон сюрпризов. Зачем тебе мачете?

— Рубить сорняки и кусты. Скорее, это коса.

— Какая разница? Нет, — взмахом руки Куин остановила Сибил. — Мне все равно.

— Тогда я делаю вывод, что тебе нужна коса, поскольку у нее обычно длинная рукоятка. В любом случае… — Сибил умолкла. — Деревья кровоточат.

— Бывает, — сказал Гейдж. — Отпугивает туристов.

Густая красная жидкость стекала на ковер из прошлогодних листьев, в воздухе стоял запах обожженной меди. Они свернули на тропинку к пруду Эстер.

Здесь они остановились у кромки воды, и бурая вода стала красной, забурлила.

— Демон знает, что мы здесь? — тихо спросила Лейла. — Или у него такая система безопасности? Кровь должна испугать нас, или это шоу для туристов, как сказал Гейдж?

— Наверное, и то, и другое. — Фокс протянул ей колун, но Лейла покачала головой. — Система безопасности посылает сигнал тревоги. Так что если Большой Злой Ублюдок и не знает, когда мы тронулись в путь, то получает предупреждения, когда мы проходим определенные точки.

— Это «холодная точка» — в смысле паранормальности, — пояснила Куин. — Место входа и силы. Когда мы… О, господи…

Она поморщилась, увидев нечто, появившееся на поверхности пруда.

— Мертвый кролик. — Кэл положил ладонь на ее плечо. Пальцы его судорожно сжались, когда из глубины стали всплывать трупы животных.

Птицы, белки, лисы. Куин охнула, но достала фотоаппарат и принялась снимать. В воздухе запахло смертью.

— Веселенькое дельце, — пробормотал Гейдж.

Не успел он договорить, как на поверхности появилось раздувшееся тело оленя.

— Хватит, Куин, — прошептал Кэл.

— Нет. — Она все же опустила камеру. Голос у нее был резким, глаза метали молнии. — Не хватит. Они абсолютно безобидные, и это их дом. Я прекрасно понимаю, что глупо расстраиваться из-за… фауны, когда на кону человеческие жизни, но…

— Пойдем, Куин. — Сибил обняла ее, заставила отвернуться. — Тут ничем не поможешь.

— Нужно их оттуда достать. — Фокс заставлял себя смотреть на этот ужас. — Конечно, не теперь, но мы должны вернуться и достать их оттуда. Сжечь трупы. Это не только их дом, но и наш. Нельзя их так оставлять.

Почувствовав поднимавшуюся изнутри волну ярости, он отвернулся.

— Демон здесь, — почти небрежно бросил Фокс. — Наблюдает. — И ждет, мысленно прибавил он, направляясь к тропинке, которая вела к Языческому камню.

Их накрыла волна ледяного воздуха. И неважно, что это было иллюзией, — холод пробирал до костей. Фокс застегнул молнию на куртке с капюшоном и прибавил шагу. Потом взял Лейлу за руку, пытаясь согреть.

— Он просто хочет нас расстроить.

— Знаю.

Фокс услышал шорохи, рычание. Следит, подумал он. Знает, где мы, но не представляет, что мы будем делать, придя на место.