Чтение онлайн

Француженка знает, что это такое – радость сиюминутного. Она не пройдет мимо едва распустившегося цветка, не приостановившись, не вкусив аромат, не испытав восторг – цветок есть совершенство цвета и формы. Лепестки опадут, но ту радость, которую подарил их дивный цвет, можно спрятать в шкатулку воспоминаний и перебирать в мыслях сколь угодно, независимо от того, осень за окном или зима.

Вот если нам приставить револьвер к виску со словами «Перечислите десять моментов, когда за минувшие три дня вы были счастливы», мы их, кто бы сомневался, назовем. Но при этом мы можем неделями хандрить и называть только одну причину – например, осень.

Счастье поначалу – это просто упражнение. Тренировка. Привычка. И вскоре – образ мыслей и, как следствие, – образ жизни. К примеру, сегодня в Питере – плюс 28. Для 26 августа это – подарок. Как говорил один профессор на журфаке про погоду в городе на Неве: «Если бы после окончания МГУ я остался в Москве, разве написал бы я такое количество книг? А тут – дождь идет. Что делать? Сиди да пиши!»

Если по-настоящему увлечься, список подтверждения Joie de Vivre можно продолжать сколь угодно. Умение наслаждаться моментом, ценить «мелочи» рутинного бытования. Не просто прожить день, час, миг, а прожить всласть, смакуя воспоминания. Важно уметь приостановиться на том или ином ощущении. Как будто ты прижал языком к нёбу кусочек бельгийского шоколада. Важно не только почувствовать удовольствие, но и прожить его. Так, чтобы ощущение не прошло вскользь, по касательной, но наоборот – чтоб его зафиксировала и осознала каждая клеточка нашего организма. Чтоб по телу прошла цепная реакция «радость – радость – радость – радость». Подтверждением Joie de Vivre может стать что-то совсем обычное, повседневное. Наша чуткость к мимолетному, к мелочам, наша восприимчивость – своего рода мышца, которую нужно постоянно развивать, упражнять. Если восприимчивость не задействовать, она может зачахнуть. Но если она приучена добывать все больше и больше ощущений, восприимчивость становится более изощренной, изобретательной. Этот не самый тяжелый, но требующий самодисциплины, ежедневный труд и спасает нас от апатии и уныния – верных спутников депрессии. Joie de Vivre – никакой не секрет, а всего лишь умение. Освоив и сохранив, мы можем пользоваться им всю жизнь.

Мы загоняем себя в угол именно мелочами и эти же самые мелочи могут нас вдохновлять и окрылять. Француженки не пьют кофе на ходу, они находят 15 минут каждое утро, чтоб выпить кофе в красивом месте из красивой фарфоровой чашки. Это может быть милое кафе рядом с домом, а может быть – родной дом. Но, возможно, именно такое начало дня и подарит импульс на весь день. Как говорит мой учитель французского: давно застрелился бы, если б не лавандовый раф. Часто именно то, что как будто бы мало значит, приобретает особый смысл.

В книге Мирей Гильяно «Француженки не толстеют» есть такая мысль: «Любой человек, наделенный пятью чувствами, способен довести их до высшей степени восприимчивости и наслаждаться результатом. Прогулка по пляжу, прикосновение к домашнему питомцу, съеденный апельсин, поднятая с земли и благоухающая щепка – с каждым новым опытом наши чувства обостряются всё больше и больше. Уделяйте внимание каждому из пяти чувств, ищите слова для своих ощущений, и тогда каждая секунда наполнится смыслом. Незначительные предметы пробуждают воспоминания и ассоциации, создавая гамму эмоций. «Мадлен» Пруста воплощается в самых разных образах. Чем больше ваше сознание открыто для таких ощущений, тем выше вы цените их и тем успешнее избегаете разрушительных эмоций». 1

Небольшой, самый простой пример.

Одна из граней Joie de Vivre для меня – порядок на кухне по утрам. Как бы я ни устала, с вечера всё убираю. На круглом столе – скатерть. На ней кружевные салфетки Alenson. Любимый петербургский императорский фарфор. Винтажный радиоприемник. Поймать любимую радиоволну – это естественный, привычный и временами малозаметный фон. Но когда на 90.1 FM по понедельникам до 13:00 – профилактическое шипение, я чувствую, сколь много на самом деле для меня значит радио. Помимо прекрасной музыки утешить или позабавить может даже обычная заставка. Я вспыльчивый человек, но часто в момент гнева на любимом радио вдруг слышу фразу: «90.1 FM – волна спокойствия и комфорта». Ну, как не улыбнуться? Похоже на то, что кто-то следит за мной и знает, в какой момент нужно поддержать. Мой спазм раздражения – словно я держу во рту сильно надутый воздушный шарик. Стоит улыбнуться, шар выскальзывает и дальше злится уже сам по себе, в нервной траектории испуская остатки моего гнева. И вот уже гнев обмяк, ничего от него не осталось. И всё она – волна спокойствия и комфорта. Или ты слышишь фразу: «В Петербурге – время блюза». И пронимаешь, что твоей хандре есть оправдание. Старинные подсвечники – поодаль. Я запускаю свое утро в нужном мне ритме, в важном для меня и моей семьи настроении. Следую определенным ритуалам. Сама создаю свои правила. Волна спокойствия и комфорта.

Как извлечь Joie de Vivre с антресолей памяти

Я гуляла с коляской и постоянно думала. (Так и накатала свою книгу в прямом и переносном смысле.) Иногда это были мысли о маленькой дочке, иногда – совершенно посторонние, казалось бы – давно и напрочь забытые. Но все они, припудренные тем самым Joie de Vivre, приправленные созерцанием и состоянием неспешности, помогали мне справиться с заданием «Не ждать счастья, а быть счастливой». Поэтому я и откапывала в голове всё, что нуждалось в переосмыслении.

Да, с ребенком я уставала, но, несмотря на недосыпание, мой ум оставался ясным. Я с особым удовольствием разбирала антресоли своей памяти и находила там редкие экземпляры воспоминаний. Я была поражена – то, что в рабочем состоянии воспринималось сродни сумасшествию, в состоянии покоя оказалось занятным калейдоскопом, который я с изумлением вертела то в одну, то в другую стороны. Меня поражала геометрия складывающихся мозаик.

Помню, как утиное семейство в Адмиралтейском канале пополнилось пятью крошечными утятами. Рано утром, до того, как шумные люди приходили на остров и еще более шумные катались по воде на скутерах, утята принимались резвиться. Они ныряли в глубь так, что на поверхности оставались только смешные пушистые хвостики. Случайно заметив эти утренние забавы, я стала заводить будильник на 10 минут раньше, чтоб успеть ими насладиться. Утята «делали» мое утро, и я старалась не расплескать, донести эти эмоции до театра, где работаю, и щедро делилась ими с нашими костюмерами, реквизиторами, актерами…

Опять же про мой дивный остров – его чуткие служители, заметили, как трудно утятам-малышам выбираться из канала, как не всегда удается им взлететь на высокий берег-гранит. И появился специальный милейший мостик с дощечкой-надписью «Только для утиного семейства».

…Когда-то давно мне нравилась одна картина. Выставлялась в галерее неподалеку, и я часто заходила взглянуть на нее.

Однажды картина исчезла, ее купили.

Прошла пара лет и с грустью я успела забыть о ней.

Но вот наступил мой день рождения, мы с друзьями зашли в одно кафе и стали рассаживаться за столиком. И вдруг прямо перед собой, на стене, я вижу ее – ту самую картину! Это было как случайная встреча с прекрасным, куда-то исчезнувшим человеком, где-нибудь на суетливых улицах Нью-Йорка, там, где ты и не мечтал его встретить.

Я любовалась картиной весь вечер. Я была так тронута и благодарна Мирозданию. Спасибо. Это – лучший из подарков.

Случается такое, когда становится грустно-грустно… И так одиноко. И «как вынести самый тяжкий груз, груз самого себя».

И вдруг прямо на улице, под серым давящим небом и проливным дождем, – любимая песня. Откуда-то ниоткуда. Из проезжающего мимо и остановившегося на длинном светофоре автомобиля. И ты успеваешь прослушать почти до конца, и с благодарностью смотришь на водителя и думаешь: вот едет человек и не знает, что за полторы минуты успел подменить тебя, разочарованную, ворчливую, и вернуть миру счастливой.

Эти скрытые энергии, я не понимаю, как они работают, но они работают. От нашего состояния зависит не многое, а всё. Мир укрывается от нас или поворачивается лучшей из сторон.

Я ходила по Конногвардейскому бульвару много лет. И каждый раз не уставала любоваться, как постепенно, шаг за шагом, ко мне приближается он – Исаакиевский собор.

Мне казалось, я знаю его наизусть, но вдруг однажды увидела их, ангелов! Ангелов, которых прежде и не замечала. Не понимаю, как такое возможно, но это так. Я реагировала на них на всех – заодно – как на контур собора, его силуэт. Не более. Я не видела их каждого по-отдельности. Ангелы словно прятались от меня. Они не хотели смотреть в мою сторону. До тех пор, пока однажды, совершенно случайно, один из них не перехватил мой взгляд. Перехватил и усомнился: она ли? Та самая? Озадаченная, у которой постоянно сдвинуты брови… Подождите, может, это все же не она?

И ангелы друг за другом стали приподниматься. И убедились: она!

Только не прежняя, все время с озадаченно сдвинутыми бровями, иная. С которой в радость – обмолвиться, переглянуться.

С тех пор они на месте, мои ангелы. Неизменно проступают, едва светлеют кроны деревьев в конце бульвара.

Я рассказала эту историю Любе. Брови ее откинули лоб к макушке: «Ты обалдела? Каждый из этих ангелов весит около тонны, что значит – вдруг проступили?»

На самом деле в моем неведении и невидении ничего удивительного.