Чтение онлайн

– Ты о том парне, которого раскромсали на сколько-то кусков и упаковали в чемоданы? – говорю я шепотом. – Ну и что?

– Как я уже сказал, – говорит Гарри, – это довольно деликатный вопрос. Мне нужна кое-какая помощь.

Постой-ка, думаю я про себя. Что это еще за разговор такой? Ведь я не хочу иметь к этому делу никакого отношения! Может быть, Гарри каким-то образом причастен к этому убийству и теперь ему нужно замести следы? Никогда не знаешь, что у этих гомиков на уме! А я и знать не хочу. Ничего не хочу знать. Ведь мне прекрасно известно, на что способен Гарри. То, чему я стал свидетелем сегодня утром, – просто детские игрушки по сравнению с остальным. Он совершал и другие, еще более ужасные вещи. Джимми Мерфи, забетонированный в одну из опор Уэствейской эстакады, мог бы это подтвердить. Впрочем, мы все совершали страшные поступки. Мэдж… Это я сделал ее калекой. Видит Бог, она этого не заслужила, бедняжка.

– Ну что, Джек?

– Я… Я не знаю, Гарри. Мне что-то не очень хочется лезть в эти дела.

– Почему?

– Видишь ли…

– Да перестань ты трястись, ничего тут страшного нет! Я просто хочу провести собственное расследование, кое-что разведать. И мне нужен помощник.

Пожимаю плечами.

– Честное слово, не знаю, Гарри.

И я действительно не знаю. Мне трудно даже представить себе эти гомосексуальные дела, делишки, связи и прочее… Нет, по большому счету я ничего не имею против «голубых», но только покуда они сами решают свои проблемы.

– Поехали домой, Джек.

Гарри встает. Я вздыхаю, но делать нечего – приходится уходить. Гарри просит довезти его до Пиккадилли, и я соглашаюсь. Правда, меня немного клонит в сон, поэтому я закидываюсь парочкой черненьких «бомбовозов».

Когда мы добираемся до Пиккадилли, становится уже совсем темно. Яркие огни реклам кажутся особенно резкими – это начинают действовать «колеса». Чика-чика-чика. Рекламы подмигивают плохим мальчикам, зовут их прочь от мам и пап в места, где предаются самым разным видам порока. Волосатики группами расселись вокруг статуи Эроса. Наркоманы выстроились вдоль тротуара перед входом в круглосуточную аптеку Бутса в надежде отоварить липовый рецепт. Мы медленно проезжаем мимо «Говяжьей выставки», и один из сидящих там парней подходит к машине. Гарри кивает, парнишка забирается на заднее сиденье, и я тотчас отъезжаю.

– Чего ты хочешь? – задиристо спрашивает снятая «девочка».

– Хочу немного поговорить, – отвечает Гарри.

– А-а, «грязные разговорчики»!

– Нет, ничего подобного. Я хочу поговорить о парне, которого убили.

Я бросаю быстрый взгляд в зеркало заднего вид. Мордашка у «девочки» становится испуганной.

– Его звали Берни, – продолжает Гарри. – Ты его знал?

Парень кивает. Он действительно напуган.

– Я тоже его знал, – говорит Гарри.

– Но я правда ничего не знаю! – торопливо бормочет парень. Он в ужасе, все его нахальство как ветром сдуло. Жалобным шепотом он добавляет:

– Я все равно ничего не скажу.

– Послушай, малыш…

Гарри пытается взять его за руку, но парнишка бросается к двери и пытается выскочить наружу, хотя мы движемся по Хэй-маркету на довольно приличной скорости. «Мэдж», – вспоминаю я и, поморщившись, нажимаю на тормоза. Визжат покрышки, идущая за нами машина резко сигналит. Гарри и парнишку бросает вперед.

– Джек! – орет Гарри.

Парень кое-как встает на ноги. Он в истерике, и Гарри отвешивает ему несколько пощечин.

– Джек! – снова кричит он. – Какого черта?! Поехали дальше!

И мы едем дальше. Парнишка негромко всхлипывает на заднем сиденье, и Гарри что-то негромко нашептывает ему на ухо, очевидно пытаясь как-то успокоить.

– Послушай, – говорит он, протягивая парню носовой платок, – я не причиню тебе вреда. Просто расскажи мне все, что знаешь.

Парень немного успокаивается. Сморкается в платок. И начинает говорить:

– Да, я знал Берни. Правда, не очень хорошо. Я знал, что он промышляет тем же, чем и я, – вот и все. Он, впрочем, мне нравился. Хороший такой парень – тихий, спокойный, немного мечтательный. В последнее время он совсем не появлялся на Дилли. Когда я в последний раз с ним разговаривал, он обмолвился, что бросает это дело. Берни собирался стать поп-звездой – так он говорил. Кажется, он нашел какого-то богатого «жоржика» – звукорежиссера или продюсера, который выпускает пластинки. Гомика, разумеется. «Жорж» вроде бы обещал помочь ему сделать несколько записей. Это очень похоже на Берни – он всегда мечтал прославиться. Правда, до сих пор он только один раз снимался для порнографических открыток у какого-то типа на Нэвис-стрит, но даже после этого Берни несколько раз говорил ребятам, что настанет день, и он станет знаменитой на весь мир фотомоделью. Вот, собственно, и все. О том, что с ним случилось, я ничего не знаю, честно…

– Ну хорошо, – говорит Гарри. – Отвези нас назад, Джек. Скажи-ка, малыш, как тебя зовут?

– Фил.

– Вот что, Фил… Если кто-то будет задавать тебе какие-то вопросы, держи язык за зубами. Но сам потихоньку порасспрашивай ребят, может быть, кто-то из них что-то слышал. А как только узнаешь что-то важное, дай мне знать.

Пока машина движется по Пиккадилли-Серкус, Гарри вручает Филу свою визитку и несколько банкнот. Уже на подъезде к «Говяжьей выставке» он дружески треплет парня по плечу.

– Не забудь, Фил, – как только что-то узнаешь, сразу же звони.

Фил прячет деньги и визитную карточку в карман и выбирается из «даймлера». На прощание Гарри успевает пожать ему руку.

– И будь осторожен, – говорит он.

– Куда теперь? – спрашиваю я в надежде, что теперь мы можем поехать куда-нибудь выпить.

– Давай на Шафтсбери-авеню. Думаю, нам стоит немного пошарить в окрестностях Нэвис-стрит.

Что ж, это логично. Если парень был связан с производством порнографии, быть может, там найдется кончик ниточки. Вот, кстати, еще одна причина, почему Муни так нравилось участвовать в расследованиях. Детективная работа. Теперь мне понятно, насколько она может быть захватывающей. И все равно мне по-прежнему не хочется иметь к этому делу ни малейшего отношения. Что у Гарри на уме? Что он задумал? Может быть, он собирается… Нет, не хочу об этом думать!

Мы в Сохо. Едем по Вардур-стрит мимо «Фламинго». Сворачиваем направо на Нэвис-стрит.

– Остановись-ка здесь, – говорит Гарри.

Я останавливаю лимузин перед входом убогого магазинчика. «Книги для взрослых», – написано на вывеске большими белыми буквами. Входим. В первом зале размещается так называемое «мягкое порно». Культуристы, позирующие возле греческих колонн, и все в таком роде. Небольшая арка с занавеской из бус, несомненно, ведет в зал, где продаются вещи покруче. Худосочный женоподобный гомик за прилавком склонился над какой-то книгой. Вот он поднимает голову и видит Гарри.

– О, Гарри! – произносит он нараспев тоненьким, жеманным голоском.

Гарри кивает в ответ, крякает.

– Привет, Джефф.

– Что я могу для тебя сделать, дорогуша?

– Нужно кой о чем поговорить, – отвечает Гарри с самым серьезным видом.

Джефф несколько раз моргает, потом указательным пальцем поправляет на носу очки.

– В таком случае лучше нам пройти сюда, – говорит он.

Бусины занавески сухо щелкают, когда мы проходим сквозь арку в зал в глубине магазинчика. Вокруг громоздятся стопки упакованных в непрозрачный целлофан книг и откровенных журналов. В углу сложены жестяные коробки с восьмимиллиметровой пленкой формата «супер». Названия фильмов – «Темные желания» и «Запретная любовь» – говорят сами за себя.

– Так в чем дело, дорогуша? – спрашивает Джефф.

– Скажи-ка, к тебе не заходил некий полицейский из Отдела по борьбе с порнографией? И если заходил, то не расспрашивал ли он насчет этого «чемоданного убийства»?

– Это Муни, что ли? Да, он здесь побывал.

– И что ты ему рассказал?

– Не очень много. Кроме того, его в основном интересовало, могу ли я отстегивать ему больше. Ну, ты знаешь – моя «лицензия» и все такое… За это Муни обещал, что это расследование никак меня не коснется.