Чтение онлайн

Прекрасно зная этот район, Гуров резко свернул в малозаметный проезд и, полавировав по всевозможным закоулкам, вынырнул на оживленную улицу в самом неожиданном месте. Однако каково же было его изумление, когда он вновь увидел сзади словно привязанную к нему «Тойоту». "Однако!" – мысленно подивился Гуров, вновь ныряя в лабиринт проходных дворов и хитросплетение переулков. Но и на сей раз, вырулив на простор широкого бульвара, он понял, что от «хвоста» избавиться так и не удалось. «Ауди» его здесь словно поджидала, у Гурова вдруг зашевелились какие-то смутные подозрения – соглядатаи как будто читали его мысли. Что-то здесь было не так.

Решив больше не играть в кошки-мышки, Гуров направился, как и советовал Стас, к мосту. Миновав пост ГАИ, он увидел в зеркало, как стоящий у обочины сотрудник широким взмахом жезла, сопровождаемым трелью свистка, остановил «Ауди», истерически заскрежетавшую тормозами. "Стас постарался…" – догадался Гуров. Он быстро свернул в первый попавшийся двор и осмотрел машину. Так и есть – сзади под бампером «Пежо» кто-то установил крохотный радиомаячок. "Ах вы, сволочи! – сердито рассмеялся Гуров. – Ну ладно, я вам устрою радиоигру "догоняйку"!" Увидев неподалеку стоявший в тени деревьев старый «Запорожец» без стекол и колес, Гуров установил маячок на его бампере и, не мешкая, покинул двор, заранее предвкушая то, как отреагируют шпики, обнаружив вместо «Пежо» разграбленный "Запорожец".

Стас уже сидел в кафе, вальяжно потягивая из высокого бокала безалкогольное пиво. Видимо, тоже приехал на своей машине. Налив и Гурову, Крячко с таинственным видом сообщил:

– Говорят, уже начали выпускать и безалкогольную водку с запахом и вкусом настоящей. Выпей ее хоть литр – кайфа ни в одном глазу. Зато похмелье – как от обычной.

– Молодец, Стас, не унываешь, – рассмеялся Гуров. – И насчет гаишников неплохо организовали. Твоя идея?

– Ну… Я предложил, Петр позвонил. В общем, плод коллективного творчества, – заскромничал Крячко. – Так вот, я хотел обсудить с тобой некоторые наши дела. Ты же должен быть в курсе. Сегодня я встретился с Козявкиным. Это тот исполкомовец "Правого дела". У мужика явно рыльце в пуху. Но скользкий. Уверял, что с Ритушиным они были в наилучших отношениях. Прямо чуть ли не братья родные. Толком от него узнать ничего не удалось. Правда, признался, что вчера к нему заезжали Дмитрий и Валентина. Но, дескать, он и им ничем помочь не смог. А глаза бегают, бегают… Видимо, они его чем-то все же сумели прижать. Но чем? Пытался к ним пробиться – не пускают. Оба в тяжелейшем состоянии, в коме, мы с Петром прикинули, что гришкаевские уроды могут их в реанимации достать, поэтому выставили круглосуточную охрану.

– Это правильно, – кивнул Гуров. – Судя по тому, какую Гришкаев развил бурную деятельность, он не остановится ни перед чем. А они, безусловно, где-то что-то накопали. И это что-то – очень важное. А врач сказал, когда, хотя бы предположительно, с ними можно будет пообщаться?

– У Вали состояние тяжелое, но прийти в себя она может в любой момент. А вот Дмитрию досталось больше. У него очень сильная черепно-мозговая травма, множественные переломы. Раздроблена левая коленная чашечка, теперь, скорее всего, он навсегда обречен ходить с палочкой.

– Мерзавцы! – Гуров отставил полупустой бокал. – Так, что еще у нас нового?

– Вместо Вали назначили другого. – Стас неопределенно поморщился. – Этот какой-то себе на уме. Хочет вести расследование самостоятельно, без нас. Видимо, ему по душе роль «рейнджера-одиночки». Я его, кстати, даже не видел. Он позвонил, мы малость поговорили, определились и распрощались. Да, еще я сегодня выловил Свистова. Тоже еще тот налим. Заявил, что черноусого впервые увидел на кладбище. Дескать, подошел, попросил прикурить. Но тем не менее с ним разговор оказался результативнее. Он проговорился, что вместе с Гришкаевым кончали Плехановку, а потом, уже из других источников, мне удалось выяснить, что у них был еще один общий друг, иорданец Аль-Маруни. Кто такой – не в курсе?

– Честно говоря, нет, – признался Гуров. – Даже не слышал.

– А я вот услышал – один из столпов ближневосточного терроризма. Не хило?

– Да-а-а!.. – Гуров действительно был поражен. – Молодец, Стас, это ты действительно зацепил очень даже занятную ниточку. Это нашим фээсбэшникам полезно было бы узнать. Жаль, с Валентиной такое произошло.

– Да сказал я ему об этом, – Стас безнадежно махнул рукой. – Как его? Капитан ФСБ Алексей Урусов. Петр же сразу тогда предупредил – никакого местничества. Выполняю его директиву…

– Ну что ж… Так и должно быть, – Гуров пожал плечами. – Какие планы на завтра?

– Думаю, надо детально изучить славную биографию нашего олигарха. Уверен, что есть в ней такие страницы, которые он, скорее всего, хотел бы утаить. Попробую разыскать людей, которые знали его достаточно близко в разные годы. Кстати, невероятное событие – сегодня он сам заявился к Петру. Жаловался на тебя, что ты лишил его одного из лучших сотрудников. Уверял, что это дело не позволит спустить на тормозах. Опять заявлял, что кто-то начал за ним настоящую охоту. Уверял в своей любви к Ритушину, без конца повторял, как потрясен его смертью, что это вызвало в их партии острый кризис, что она близка к развалу.

– Ну, этому бы я вполне поверил, – усмехнулся Гуров. – С его «харизмой» не партией, а катафалком управлять. Он что, думал: устранит сильного человека и сам за счет этого станет сильнее? А он еще и дурак, оказывается.

– Ну а у тебя какие дела на завтра?

– Меня, скорее всего, опять вызовет к себе следователь. Теперь уже по поводу сегодняшнего происшествия. Я там одному отморозку довольно-таки крепко уделал плечо – как бы не разрыв связок. А следователь, я в этом уверен, повернет дело так, будто я – маньяк-самоучка, и постарается запихать меня в СИЗО. А вообще у меня предполагается встреча с руководителем московских ревбригов – членов левацкой группировки СРРР. Это некая Марина Перовская, будущий юрист, человек очень непростой судьбы.

К удивлению Гурова, Стас на сей раз даже не пытался сострить в своем обычном стиле по поводу его встречи с женщиной.

Когда они выходили из кафе, впервые за этот день Гуров не увидел назойливо маячивших гришкаевских соглядатаев.

Возвращаясь домой, Гуров вдруг подумал, что пора бы и ему вплотную заняться приставленными к нему шпиками. Официально избавиться от их опеки едва ли было возможно. Для этого требовалось бы доказать факт слежки, найти веские доводы, что она не просто вмешательство в его личную жизнь, но еще представляет собой возможную угрозу покушения на его жизнь и здоровье. Поэтому решать эту проблему можно было лишь одним путем – бить врага его же оружием.

Гуров поставил «Пежо» в бокс гаражной автостоянки и направился к проходной. Но уже на полпути он почувствовал внутреннее беспокойство. Видимо, упражнения по развитию интуиции оказались весьма эффективными, с усмешкой подумал Гуров. Но, как бы там ни было, он почувствовал опасность. Нужно было принимать какое-то решение.

Подойдя к проходной, он попросил охранника, пожилого крепыша Семеныча, ненадолго отключить освещение на решетчатой ограде автостоянки в тот момент, когда он достигнет участка, где без труда можно было снять один из прутьев решетки. Семеныча просьба удивила, но он, зная Гурова, согласился без лишних расспросов. Подойдя к ограде, Гуров махнул рукой и, едва по всему ее периметру погасли фонари, быстро снял прут, протиснулся наружу и снова поставил его на место. Затем он, не теряя ни секунды, пригнувшись, добежал до того места, где начинался забор из высоких железобетонных плит. Когда фонари загорелись вновь, Гуров уже находился в густой тени, и его невозможно было бы разглядеть даже с близкого расстояния.

Стараясь не шуметь, он крадучись двинулся в сторону проходной. Выглянув из-за угла, он увидел в свете фар машины, подъезжающей к автостоянке, человека, который притаился за раскидистым кустом, росшим невдалеке от ворот стоянки. Гуров тут же узнал уже виденного им парня в джинсовом костюме. Тот ждал, что он выйдет из ворот. Пользуясь гулом мотора, Гуров стремительно кинулся к ничего не подозревающему соглядатаю, и когда тот, все же расслышав шорох шагов, доносящихся сзади, оглянулся, было уже поздно. Резкий удар ребром ладони по основанию шеи уложил его на землю. Когда он пришел в себя, то обнаружил, что его руки крепко стянуты за спиной его же брючным ремнем, а рот закупорен кляпом, вернее – джинсовой кепочкой.