Чтение онлайн

— Смотрите! — она восторженно распахнула крышку, после чего вынула содержимое.

Моим глазам предстало нечто ослепительно красивое. Внутри лежало платье — настоящее произведение искусства. Тончайший шёлк цвета шампанского переливался в лучах солнца, как капли росы. Верх был расшит узором из золотых нитей, имитировавших вьюнки и листья. Лиф был сшит так, чтобы облегать грудь и талию, делая их ещё изумительнее, а широкая юбка ниспадала каскадом до самого пола, легчайшая, словно облако. На плечах были тонкие шёлковые бретели, расшитые мелкими бусинками, и каждая бусинка сияла, будто миниатюрная звезда.

— Вам понравилось? — спросил Артемий с таким выражением, будто подарил мне целый мир.

Я сглотнула, чувствуя, как уши наливаются жаром.

— Это… — выдавила я, разглядывая это великолепие. — Артемий, это слишком.

— Слишком? — Он нахмурился, искренне озадаченный. — Лидия, это же просто знак благодарности.

Благодарности? За перевязанную царапину?

— Это слишком дорого, — пробормотала я. — Не могу принять такой подарок.

Я резко отвернулась, намереваясь уйти. Почему-то мне было дико неприятно всё это, потому что подобный жест выглядел как… как…

— Лидия, подождите! — Артемий догнал меня уже у двери, преградил путь. — Давайте поговорим.

А сам сделал знак Виолетте, и она мышкой выскользнула из комнаты, оставив нас вдвоем. Я повернулась к мужчине с решительным видом.

— Понимаю, что вы хотите отблагодарить меня, но это действительно слишком, - строго произнесла я.
– Вчера я просто сделала то, что сделала бы любая на моем месте – помогла раненому человеку…

Артемий тяжело вздохнул и медленно кивнул, опустив голову. Впервые за всё время его лицо словно посерело. Он выглядел неуверенным, потерянным.

— Вы не понимаете… — начал он и нервно провёл рукой по волосам. — Лидия, можно я скажу честно?

— Конечно, — кивнула я, чувствуя, как напряжение отпускает. Кажется, он решил благоразумно отступить.

Артемий шагнул ко мне ближе, но я не сдвинулась с места, выдерживая его близость. Он посмотрел на меня вновь, и его глаза, обычно весёлые и светлые, сейчас были полны тоски.

— Уже несколько лет, — заговорил аристократ, тщательно подбирая слова, — я живу один. Совсем один. После смерти жены не могу найти в себе силы… — он запнулся, сглотнул, - найти силы радоваться, вставать с кровати по утрам… — Это не значит, что я хочу… Я не прошу… — он выдохнул, закрыл глаза и снова открыл. — Я хочу сказать, что ваша помощь вчера была… важной.

Я растерянно моргнула, не зная, что ответить.

— Лидия, — Артемий заглянул мне прямо в глаза, его взгляд стал мягким, проникновенным. — Я не привык к тому, чтобы кто-то проявлял участие, понимание. Я привык всё решать сам. Всегда сам. Но вчера, когда вы проявили заботу… — он замолчал, и я заметила, как у него задрожали губы. — Это вернуло меня к жизни.

В груди что-то дрогнуло. Я прикусила губу, опуская взгляд. В голове пульсировала мысль: «Может я слишком строга, и этот человек действительно просто благодарен? Может, нет причин для беспокойства?»

— Я понимаю, что мои слова могут показаться странными, — продолжил он, — ведь мы не так уж давно знакомы. Но только тот, кто пережил глубокое, чёрное одиночество, знает, как много значит чужая поддержка.

Он опустил глаза, а затем, как будто осмелившись, снова посмотрел мне в лицо.

— Лидия, — его голос стал еще мягче, — вы осветили своим присутствием жизнь не только моей дочери, но и мою.

Я замерла.

— Понимаю, — продолжал он, — что это звучит странно. И я не хочу, чтобы вы думали, будто я… — он снова нервно провёл рукой по волосам. — Я прошу лишь об одном. Разрешите мне называть вас другом.

Я глубоко вдохнула, чувствуя, как сердце учащённо забилось.

— Пусть это платье станет символом нашей дружбы. Не больше и не меньше! – последнее его заявление прозвучало торжественно.

Артемий улыбнулся, и глаза его снова пронзительно засверкали.

Я растерялась

Друг? Конечно. Что может быть проще?

Наверное…

На следующее утро…

Я только начала расчесывать волосы перед зеркалом, когда дверь в комнату распахнулась с такой силой, будто её вышибли ногой. Виолетта влетела внутрь как ураган, глаза сияли, щёки пылали румянцем.

— Лидия! — воскликнула она, хлопая в ладоши. — У меня новости!

Я едва успела убрать щётку, прежде чем девочка схватила меня за руки.

— Что случилось? — я попыталась улыбнуться.

— Сегодня вечером папа устраивает приём! — объявила она торжественно и с очевидной гордостью. — Небольшой, только для самых близких друзей. Он так давно не устраивал никаких приёмов! Но сегодня… — Виолетта аж подпрыгнула на месте, — приедут мои двоюродные сёстры! Представляете? Я так счастлива!

Я смотрела на неё и ощущала некоторое напряжение. Впрочем… если ребенок радуется, это же прекрасно, не так ли? Вспомнился Арсений и его радость, и сердце сжалось с легкой тоской. Я скучаю по нему. И по остальным парням тоже. Привыкла все-таки. Надеюсь, у них там все хорошо…

Мысли об Илье мгновенно отогнала.

— Хорошо, — наконец произнесла я, постаравшись искренне улыбнуться.
– Желаю вам хорошо провести время.

Виолетта замерла. Её улыбка погасла, как свеча на ветру.

— Но разве вы не придёте? — её голос дрогнул.

— А зачем? — тихо спросила я, приподняв бровь. — Я всего лишь компаньонка и не более того.

На лицо девочки набежала тень обиды. Она отвернулась, схватив подол платья.

— Вы не просто компаньонка! — бросила она. — Вы наш друг. Папин друг. И мой тоже!

Я удивилась. Папин друг? Он сам сказал ей это? Но зачем? Почему?

Нет, мне нужно разобраться в этом. Ненавижу, когда меня что-то беспокоит… К тому же, я люблю разгадывать загадки, а Артемий подкинул мне уже не одну…

— Ладно, — пробормотала я, стараясь сохранить нейтральное выражение лица. — Я приду.

Виолетта просияла.

— Чудесно! Спасибо, Лидия! — она бросилась обнимать меня, прижавшись щекой к моему плечу. Я осторожно погладила её по спине, чувствуя, как напряжение в теле девочки исчезает.

А потом она отстранилась, вскинула лицо и прошептала:

— Пожалуйста, наденьте новое платье. Я сама его выбирала. Я так хочу вас в нём увидеть.

С этими словами Виолетта выскользнула из комнаты, оставив после себя сладковатый аромат сирени и странное, тревожное чувство.