Чтение онлайн

– В столовой. Скажите персоналу, что завтра утром у вас операция, а уж они знают, что вам дать.

– Где Сери? Разве ей уже нельзя быть здесь, со мной?

– Я не велела ей возвращаться сюда до пяти часов.

– Я хочу, чтобы сегодня вечером она была со мной, – сказал я.

– Это зависит от нее и от вас. Но ее не должно быть здесь, когда вы войдете в клинику.

– Но потом я смогу увидеть ее?

– Само собой. Потом она будет вам нужна. – Ларин уже зажала было рукопись под мышкой, чтобы забрать с собой, но теперь снова вытащила ее. – Сколько Сери знает о вас, о вашем прошлом?

– Во время путешествия на корабле мы мало рассказывали друг другу о себе.

– Подождите, у меня идея. – Ларин отдала мне рукопись. – Я прочту это позже, пока вы будете в клинике. Дайте сегодня вечером прочитать ее Сери и поговорите с ней об этой рукописи. Чем больше она будет знать о вас, тем лучше – это может быть важно.

Я забрал рукопись. Я не совсем представлял себе ее вторжение в сферу моей личной жизни. Поскольку я писал о себе, то и нарисовал себя перед собой же без всяких прикрас; в рукописи я представал совершенно нагим. Я не выставлял себя там в неверном или благоприятном свете, я просто не кривил душой и поэтому теперь чувствовал себя довольно неловко. И потому же еще неделю тому назад я не мог себе представить, что кто-то другой вдруг прочтет мою рукопись. Но теперь мне предстояло вручить свой труд двум женщинам, которых я едва знал, но на протяжении своего обучения, вероятно, узнаю не хуже, чем самого себя.

Я все еще мучился смущением из-за этого вторжения, когда во мне вдруг произошел некий душевный обвал и я учинил проверку своей личности. В этом истолковании я вернулся к себе и обрел себя.

После того как Ларин ушла, я поднялся по склону-лужайке к столовой и получил предписанный мне завтрак. Осужденному принесли немного салата, и остался голодным.

Вечером вернулась Сери, усталая от блужданий. Увидев, как она идет, и я снова отметил воздействие произошедшего. Наши прежние связи уже были разорваны: мы провели целый день порознь, ели в разное время. Отныне наша жизнь шла в разных темпах. Я рассказал ей, что произошло за день и что я узнал.

– Ты им веришь? – спросила она.

– Теперь – да.

Она взяла мое лицо в ладони и легонько прикоснулась кончиками пальцев к моим вискам.

– Они убеждены, что ты должен умереть.

– Да, но они надеются, что это не произойдет сегодня вечером, – сказал я улыбаясь. – Это стало бы для них плохой рекламой.

– Ты не должен возбуждаться.

– Что это значит?

– Сегодня ночью мы ляжем раздельно.

– Но врач ничего не сказал мне об этом.

– Нет. Это говорю я.

В ее поддразнивании не было задора, и я ощутил внутри растущую пустоту. Я вел себя как обеспокоенный родственник, который перед операцией отпустил безвкусную шутку о кровати и клистире, чтобы скрыть свою глубокую озабоченность.

Я сказал:

– Ларин хочет, чтобы ты помогла при реабилитации.

– А ты хочешь?

– Я не могу представить этого без тебя. Ты ведь пойдешь со мной, правда?

– Ты же знаешь, почему я здесь, Питер, – она обняла меня, но спустя несколько мгновений отвернулась и опустила взгляд.

– Я хочу, чтобы сегодня вечером ты кое-что прочитала. Это предложила Ларин.

– Что прочитала?

– Я не успеваю заполнить вопросник, – сказал я. – Но перед отъездом из Джетры я кое-что написал. Описал историю моей жизни. Ларин видела рукопись и решила использовать ее для реабилитации. Когда ты сегодня вечером прочтешь это, я смогу с тобой поговорить.

– Там много?

– Довольно много. Более двухсот страниц, но я печатал на машинке. Чтение не должно занять много времени.

– Где эта рукопись?

– Мне уже вернули ее.

– Почему ты не рассказал о ней на корабле? – она так небрежно взяла рукопись, что листы чуть не разлетелись. – Ты знаешь, если это что-то такое… ну… если это написано только для себя, что-то очень личное…

– У меня есть только это и ты можешь этим воспользоваться, – я начал объяснять, какие мотивы побудили меня взяться за рукопись и что я намеревался этим сказать, но Сери пошла к другой кровати, села и стала читать. Она быстро перелистывала страницы, словно только пробегая текст, и я спросил себя, сколько она сможет воспринять при таком поверхностном чтении.

Я наблюдал за ней, пока она читала первую главу: исчерпывающе подробные абзацы, в которых я описывал свою тогдашнюю дилемму, череда невезений и оправданий, самокопание; когда Сери добралась до второй главы, мне показалось, что она вдруг запнулась на первой же странице и прочитала какой-то кусочек еще раз. Потом снова вернулась к первой главе.

– Могу я кое-что у тебя спросить? – сказала она.

– Может лучше сначала прочесть все до конца?

– Не понимаю, – она опустила страницы себе на колени и посмотрела мне в лицо. – Я думала, ты родился в Джетре.

– Верно.

– Так почему же ты тогда пишешь, что родился где-то в другом месте? – Она посмотрела на меня. – Лондон… где это?

– Ах, это, – ответил я. – Всего лишь выдуманное название… это так трудно объяснить. По сути это та же Джетра, но я пытался передать мысль, что город, где я живу, со временем изменился. «Лондон» – это лишь субстанция души. Я помню, как родители, когда еще были живы, рассказывали мне, где они жили в то далекое время, когда я только появился на свет.

– Позволь мне все это прочитать самой, – сказала Сери и снова склонилась над страницами.

Теперь она читала гораздо медленнее, по много раз переворачивая прочитанные страницы. Внутри меня зародилось и распространилось неприятное чувство, что ее медлительность можно истолковать как некую форму критики. Ведь я предназначал эту рукопись исключительно себе, и мне даже не снилось, что ее будет читать кто-то другой; я считал само собой разумеющимся, что мои методы и описания не станут известны никому другому. Сери, первая после меня действующее лицо в том далеком мире, который я изобразил в рукописи, читала, запинаясь и морща лоб; она непрерывно листала страницы туда-сюда.

– Верни мне рукопись, – сказал я наконец. – Я не хочу, чтобы ты читала дальше.

– Но я непременно должна ее прочесть, – возразила она. – Я должна все понять.

Но время шло, а ей стало ясно очень и очень немногое. Тогда она принялась задавать вопросы:

– Кто такая Фелисити, которую ты изобразил здесь?

– Кто такие Битлз?

– Где Манчестер, Шеффилд, Пирей?

– Что такое Англия и какой это остров?

– Кто такая Грейс и почему она пытается взять твою жизнь в свои руки? Какое она имеет на это право?