Чтение онлайн

Нет, капитану не нужны пуговицы. Но он просит показать место, где находится такой камень.

Н}, за этим дело, конечно, не станет! Если капитан просит, они всё готовы для него сделать.

^ $ Н:

Новый, 1852 год члены Амурской экспедиции встретили тесной, дружной семьей. Вокруг под глубоким снегом лежал пустынный, необжитой край с дикими лесами и скалистыми горами. А в ма пенькой, но уютной комнате Невельских было светло, ярко горели свечи, освещая радостные лица собравшихся.

Геннадий Иванович поднял бокал. Все умолкли, глядя

на своего начальника. И как три года назад в маленькой каюте «Байкала» капитан поведал команде о своем плане, прежде чем идти в неведомое плавание, так и з эту новогоднюю ночь он поделился с друзьями своими намерениями. .

— Цель, которую я решился преследовать, — сказал Невельской, — состоит в том, чтобы указать правительству на важное значение для России Амурского бассейна с его прибрежьями и тем положить твердое основание к признанию навсегда за Россией этого края. Патриотическая преданность и рвение к этому делу, полная наша убежденность в важном значении этого края для блага родины воодушевляют всех нас в равной степени. Несмотря ни на какие опасности и ничтожество имеющихся в нашем распоряжении средств, мы твердо идем к предположенной цели. И мы достигнем ее! Такова миссия, выпавшая на нашу долю. Не отступая ни перед какими преградами, мы исполним долг свой перед отечеством!

Громкое «ура» потрясло стены домика.

И тут же, за новогодним столом, начальник Амурской экспедиции рассказал собравшимся о своем давнем намерении решить два важных вопроса: пограничный и морской.

Он говорил, что перед экспедицией стоит насущная необходимость выяснить, действительно ли груды камней, найденные академиком Миддендорфом и принятые им за пограничные знаки с Китаем, имеют это значение; каково, наконец, истинное направление Хинганского хребта; каков путь рек, которые берут начало среди крутых отрогов Хингана и впадают в Амур.

Только решив эти задачи, можно по-настоящему ответить на вопрос о границе.

Морской же вопрос уже частично решен в результате плавания «Байкала». Уже доказано, что Сахалин — остров, а лиман и устье Амура доступны для морских судов. Осталось узнать, имеются ли на побережье Татарского пролива удобные гавани. И, наконец, последняя задача, возникшая уже здесь, на месте, — обследовать Сахалин...

Одиннадцатого января 1852 года подпоручик Орлов отправился исследовать верховья реки Тугур. Орлов получил задание выяснить действительное направление

Хингаиского хребта, который, согласно Нерчинскому трактату, определял границу между Россией и Китаем.

Одиннадцатого февраля в экспедицию на Сахалин ушел лейтенант Бошняк.

Двенадцатого февраля покинул Петровское мичман Чихачев. Его путь лежал к реке Горин, затем по Амуру, через селение Кизи, в залив Нангмар. Он должен был выяснить, не тот ли это залив, который Лаперуз назвал именем Де-Кастри.

И, наконец, 17 февраля Невельской отправил четвертую экспедицию в составе Березина и Попова, которым приказал следовать вверх по Амуру и произвести глазомерную съемку правого берега реки.

Много выдержки и настойчивости проявили помощники Невельского. Каждый из них мог бы поведать, какие невероятные трудности они встречали на своем пути. Но их донесения были сухи и строго деловиты. Описывая свои наблюдения и открытия, они весьма скупо рассказывали о том, в каких условиях проходила их работа.

Несмотря на то что все четыре экспедиции добыли совершенно различные сведения, результаты их были одинаково интересными и значительными.

Но, пожалуй, тяжелее всех пришлось Бошняку, самому юному участнику Амурской экспедиции, — ему совсем недавно исполнился 21 год.

Невельской поручил Бошняку проверить истинность слов сахалинских гостей о черном камне.

Немногое мог дать Геннадий Иванович в дорогу Бошняку. Из снаряжения — нарту с собачьей упряжкой да маленький ручной компас, а из продовольствия — сухарей дней на тридцать, несколько щепоток чаю и немного сахару. Но это не смущало молодого лейтенанта. Коль есть сухарь и кружка воды — работать можно!

Геннадий Иванович и Екатерина Ивановна тепло простились с Бошняком, пожелав ему удачи.

Собаки залились лаем, рванули нарту. Через минуту Бошняк и его проводник из местных жителей — Позвейн скрылись в снежной мгле. Какое-то время ветер доносил истошный собачий лай. Потом все стихло. Но Невельские долго стояли на крыльце, глядя в ту сторону, где скрылась нарта.

...Дул холодный февральский ветер. Покинув Петровское зимовье, Бошняк и Позвейн сразу сошли на торосистый лед залива Счастья. Вначале они шли знакомыми местами. Слева лежали три низменных песчаных островка, покрытых льдом, — Удд, Лянгр и Кавос (ныне острова Чкалова, Белякова и Байдукова). Справа — такой же низменный материковый берег, не защищенный от охотских ветров. Спустившись на юг по льду Амурского лимана до мыса Лазарева, путники повернули налево, пересекли самое узкое место Татарского пролива и вступили на сахалинскую землю.

Первую ночь на Сахалине Бошняк и Позвени провели в маленьком стойбище Погоби. Запасшись здесь кормом для собак, они двинулись на следующее утро в дальнейший путь.

Шли берегом. Вскоре от селения Тык начались пригорки, увалы, чем дальше, тем более крутые. Идти становилось все труднее. То и дело приходилось впрягаться в нарту, помогать собакам. Порой, когда утесы нависали над морем, путники спускались к самому берегу и двигались по ледяному припаю.

На морозе стыли руки. Бошняк отогревал дыханием одеревеневшие пальцы и отмечал на карте пройденный путь, записывал свои наблюдения в журнал. Ничто не ускользало от внимательного взгляда исследователя.

Он тщательно изучал строение горных отрогов и направление хребтов, извивы береговой линии, каждую встречавшуюся на пути речушку или протоку.

По мере продвижения на юг стали попадаться отложения черного камня. Верно говорили сахалинские гости: из черного камня на острове были сложены целые горы. Со скрупулезной точностью Бошняк отмечал на своей карте каждое такое место, прятал в заплечный мешок образец найденного камня и двигался дальше.

А мороз, как назло, все крепчал. Вовсю свирепствовала пурга. Люди и собаки изнемогали, преодолевая громоздившиеся повсюду обледенелые кручи. От усталости и голода одна за другой стали гибнуть собаки. Все чаше приходилось людям впрягаться в нарту.

Так, следуя по западному берегу Сахалина, Бошняк прошел 160 верст от Погоби до мыса Дуэ — конечного пункта, намеченного Невельским. Первую часть за-

дания он выполнил. Теперь предстояло пересечь весь остров с запада на восток и выйти на побережье Охотского моря.

В надежде пополнить запасы продовольствия и купить собак взамен погибших Бошняк возвратился несколько назад, в большое селение Танчи. Но тамошние жители ничем не смогли помочь ему. Тогда Бошняк, не теряя времени, двинулся в глубь острова, так и не пополнив своих скудных запасов.