Чтение онлайн

Однажды под вечер он сидел у догорающего костра. Тревожное ржание насторожило его. Оглянулся и увидел: к жеребенку, прячась за деревьями, подкрадывается серая собака. Лошади тут же сбились в кучу, заволновались.

Петр вскочил на ноги, схватил палку и замахнулся на собаку.

— Пошла вон!..

Но та не отступила. Лишь замерла на месте. Петра поразила ее могучая грудь. «Удивительная порода», — подумал он. И вдруг все внутри у него похолодело от страшной догадки: «Волк».

А волк постоял и снова начал подбираться к своей жертве, обнажив клыки. Что делать?!

Одним махом Петр выхватил из костра горящую головню.

Некоторое время зверь и человек смотрели друг на друга. Потом волк попятился, развернулся и затрусил к лесу.

Петр облегченно вздохнул.

Солнце садилось медленно и нехотя. Сквозь тонкую вечернюю синеву все еще проступали берега Омки, широкая долина и очертания родной деревни.

Сколько счастливых воспоминаний связано было у Петра с этими родными местами! Бывало, теплыми летними вечерами дед рассказывал деревенским мальчишкам удивительные истории, после которых фантазия Петра превращала знакомые окрестности в чудесные, неведомые страны, полные неразгаданных тайн…

Когда Петр очнулся от воспоминаний, было уже совсем темно. Он поднялся и вошел в избу. На комоде лежала свежая газета, где на первой странице была напечатана статья о подвиге гвардии рядового Александра Матросова. В решающую минуту боя с немецко-фашистскими захватчиками за деревню Чернушки юный солдат закрыл своим телом амбразуру. Он пожертвовал собой, но обеспечил успех наступающему подразделению.

Петр знал статью почти наизусть и все-таки прочитал еще раз. Он стоял у окна. Напротив сквозь густые березы светились окна колхозного общежития. И ему захотелось туда, к товарищам.

Еще с порога Петр спросил старшего конюха Пузырева:

— Емельян Андронович, слыхал про Александра Матросова?

— Слыхал.

— Когда же наших пугачевских комсомольцев будут посылать на фронт? Емельян Андронович, поговорите с председателем колхоза, пусть поедет в райком комсомола…

Тогда заговорили все сразу. Каждый готов был защищать Родину с оружием в руках. Только бы разрешили.

В Нижнюю Омку Петр приехал рано утром. Районный центр уже жил своей хлопотливой жизнью. В прошлом году, когда Петр получал здесь комсомольский билет, ярко светило солнце. Все вокруг выглядело празднично. И люди были приветливыми, разговорчивыми.

Сейчас — совсем другое дело.

Петр вылез из саней возле здания райвоенкомата. Он отряхнул с валенок снег, опустил воротник полушубка и вошел в помещение. Возле обитых черной клеенкой дверей стояли мужчины. Вскоре их увела с собой на медицинскую комиссию высокая молодая женщина в стеганой ватной куртке.

Петр несмело постучал в дверь.

— Разрешите?

— Да.

В кабинете сидел военный в наброшенной на плечи шинели. Он повернул голову, внимательно поглядел на Петра.

— Слушаю.

— Я… У меня заявление.

— Давай.

Прочитав заявление Петра, военный откинулся на спинку стула.

— Семнадцать лет, — мягко, будто подбирая слова, чтобы не обидеть юношу, проговорил он. — Рановато тебе на фронт… Ну-ну, не хмурься. Садись. — И подвинул Петру табуретку. — Ведь я тебя помню. В прошлом году на районном совещании передовиков сельского хозяйства выступал ты. Верно? То-то же! Интересно рассказывал о своей бригаде… Запомнилось мне твое выступление. А с военной службой потерпи.

— Как?

— А вот так…

— Отказываете?..

— Надо подождать.

Ильичев нахлобучил на вихрастую голову шапку.

— Ясно. Чего уговаривать… Не малое дитя.

Повернулся. Шагнул к двери.

— Постой! Ты пойми, не имею я права. Молод ты еще. А за отца другие отомстят…

Он все-таки добился своего…

Наталья Сергеевна весь день бодрилась, то и дело поправляя цветастый платок. Она хлопотала у плиты, когда в дверях показался Петр. Его высокая статная фигура закрыла весь дверной проем от порога до притолоки. Мать ласково спросила:

— Ну что, сынок?

— Все в порядке, мама, — ответил Петр. — Завтра в путь-дорожку дальнюю…

Провожали Петра Ильичева, Степана Калябина и Алексея Додуха чуть ли не всем колхозом.

Утреннее солнце медленно разгоняло пелену тумана. По синему небу плыли кудрявые облака. У железнодорожной станции товарищи и родные окружили ребят, желая им доброго пути.

Как только раздался паровозный гудок, мать прижалась к Петру.

— Береги себя!

Так хотелось ей сказать сыну заветное слово, такое, чтобы помогло и врага победить, и самому остаться живу-здорову. Но дыхание перехватило, по лицу лишь слезы потекли.

Ильичев вскочил в вагон и, помахав рукой провожающим, сел рядом с Калябиным и Додухом.

На больших станциях они узнавали последние оперативные сводки, добывали газеты. Бежали с ними в свой вагон.

— Слушайте, ребята, сообщение Совинформбюро…

А поезд, запыхавшись от быстрого бега, стремительно катил на восток. За окнами чередовались поля и степи, тайга и горы, реки и озера. Родной Отчизне, казалось, не было конца и края.

На маленькой таежной станции эшелон задержали и перевели на запасный путь. Призывники гадали-рядили, что бы это могло значить.

— Неужели здесь нам служить придется?

— Не может быть!

— Еще как может…

Петр предложил:

— Чем без толку воду лить, давайте к командиру пойдем и спросим.

— Вот ты и сходи, — сказал ему Додух под молчаливое одобрение других. — Не всем же вместе…

Петр легко спрыгнул на землю и зашагал вдоль эшелона к станции. У самого железнодорожного пути стеной стояли стройные кедры. От высокой травы исходил пряный запах мяты.

Какая-то старушка с лукошком уставилась на Петра удивительно ясными глазами.

— Ты откуда, касатик?

— Издалека, бабушка. Скажите-ка, мне вот что: от вас до моря-то далеко?

— Чего-чего? Какое такое море? У нас тут и ручья путного нет!

— А вы что здесь делаете? — вдруг раздался чей-то голос.

Обернулся Петр и увидел капитана, начальника эшелона, который, конечно же, слышал, как о море спрашивали. Краска стыда залила щеки Петра. Но капитан сделал вид, что не заметил этого.

— Вы из какого вагона?

— Из третьего.

— Пойдите, передайте своим товарищам, чтобы готовились в баню.