Чтение онлайн

– Должны доехать, – рассудил Молдован, оценив какие-то приметы.

– Доидуть, – согласился Саня Ковзун.

Хотелось верить.

5-7 июня 1942 года, пятница – воскресенье, четвертый и пятый день артиллерийского наступления и первый день штурма крепости Севастополь

– Мне осточертели шашлыки, чебуреки, вино и эта чертова канонада! – решительно заявил Грубер, когда оберштурмфюрер Лист, опираясь на свою блондинку, торжественно удалился с веранды, а стеснительный Швенцль, дождавшись ухода дамы, стремительно бросился в клозет. – Надеюсь, вы не забыли, что нас ожидает завтра?

– Не забыл, – безрадостно ответил я.

Признаться, я весь вечер надеялся, что об этом забудет Клаус. Или, скажем, напьется и окажется не в состоянии исполнить намеченный план. И если бы не Лист с его дурацким пьяным трепом, так бы скорее всего и было. Но вышло иначе. После свидетельств Листа Грубер оказался не в состоянии пить. В итоге он остался трезв, и на следующий день меня ожидала прогулка в горы, привлекавшая меня после излияний оберштурмфюрера еще меньше, чем накануне.

– Я вот только, знаете, что думаю, Клаус – стоит ли, право? Штурм может начаться с минуты на минуту, и лучше находиться в Симферополе. Мне так, по крайней мере, кажется.

Грубер понимающе ухмыльнулся.

– Наслушались всяких ужасов и теперь боитесь наглядеться. Но это наша работа. Мы с вами военные люди. Борьба с партизанами – это не бессмысленное убийство безоружных людей, а настоящая война – суровое дело для настоящих мужчин. Вроде нас с вами. Представьте, какой великолепный очерк появится в миланской прессе! «СС под ливнем пуль. Уничтожен очередной очаг коммунистического бандитизма. От нашего корреспондента с Крымской Яйлы». Звучит?

Я вздохнул.

– Звучит, конечно…

Грубер пожал плечами.

– Я понимаю, что вы все еще надеетесь кое-кого дождаться. Однако боюсь, некоторые личности поймут ваше нежелание иначе. Тот же Лист, например. Ему не суждено уразуметь высоких устремлений наших душ, и он истолкует всё на свой примитивный манер: итальяшка и докторишка наложили в штаны и предпочли отсидеться в тылу.

Я вздохнул еще раз и плеснул себе вина. Грубер поднял глаза на подошедшего Швенцля – тот, не понимая, о чем разговор, был заметно удивлен последними словами зондерфюрера.

– Присаживайтесь, всё в порядке, – успокоил его Грубер. – Предлагаю выпить за успехи наших предприятий и разойтись по домам. Уже на самом деле поздно. А нам с Флавио рано вставать.

От поездки в горы я не ждал ничего хорошего. Не говоря уже о перспективе схлопотать пулю от лесных разбойников. При одной лишь мысли о подобном исходе перед моим измученным умственным взором возникали скорбные физиономии Тарди и Елены. Признаюсь, мне легче было вынести мысль об их художествах в постели – какие бы фортели они там ни проделывали. Потому что плевать я хотел на их фортели, покуда я жив и сам могу кого-нибудь любить. Валю. Зорицу. Бьянку Гримальди.

Интересно, кстати, чем теперь занималась Бьянка? По-прежнему торговала книжным антиквариатом в лавке своего хитромудрого папаши, строя глазки университетским докторантам? Между прочим, ходили упорные слухи, что папашка тот был не вполне ариец, а его дедушка даже не был католиком. Что бы сказал на это оберштурмфюрер Лист? Подлая тевтонская скотина.

Суждение о скотстве Листа было последним проблеском моего засыпающего сознания. Мой сон, увы, оказался недолог. В полвторого ночи я проснулся. Выпил воды, попытался уснуть, но больше не смог. В полчетвертого утра появился сияющий Грубер. В камуфлированной брезентовой накидке и с ранцем в руках.

– Это вам, – объявил он, вытаскивая из ранца точно такую же накидку. – Хоть какая, а маскировка. Оружие проверили?

Я кивнул.

– Патронов достаточно? Какой у вас пистолет?

– «Парабеллум».

– Патроны попросим у наших полицейских чичероне. Впрочем, стрелять не придется. Больших операций нынче не проводится, всего лишь дежурная подчистка прифронтовой зоны. Маленькая прогулка, род экзотического туризма. Испытание на прочность. Кстати, вчера в пражском госпитале умер Гейдрих. Заражение крови, общее воспаление. Представляю, что теперь начнется. Тоже не спали всю ночь?

– Почти.

– А я и не пытался. Выходим. Юрген с машиной ждут.

«Мерседес» Грубера тоже изменил свой цвет, покрывшись подобно нам бурыми и зелеными маскировочными пятнами. Заметив мое изумление, Юрген довольно ухмыльнулся.

– Отличная краска, сохнет молниеносно.

– А старый цвет удастся восстановить? – обеспокоенно спросил я, вспомнив прежнее сияние нашего авто.

Юрген равнодушно махнул рукой и посмотрел на шефа.

– Восстанавливать будем в рейхе, – бодро сказал зондерфюрер. – А здесь светиться лаком ни к чему. Я уже давно хотел перекрасить нашу лошадку. Для прогулок с девицами окрас, пожалуй, не самый подходящий, но мы поедем в совсем другое место.

И мы поехали в совсем другое место. Нет нужды описывать нашу многочасовую дорогу. Сперва она вела меж лесистых холмов, затем петляла среди гор, сначала по шоссе, затем по каким-то сомнительным каменистым тропам, где казалось вполне естественным сверзиться в неожиданно возникавшую рядом пропасть. На дорожных постах к нам присоединялись новые люди и техника – и перед началом собственно операции наш караван состоял из бронеавтомобиля, десятка мотоциклов, двух грузовиков с солдатами и двух легковых авто – нашего «Мерседеса» и открытого «Опеля», в котором, словно бы позабыв о плачевной судьбе обергруппенфюрера Гейдриха, сидели два чина СС – хауптшарфюрер Хазе и унтерштурмфюрер Эренталь, как пояснил мне специальный фюрер Грубер.

– Всего лишь одна граната… – заметил он, глядя с восхищением на храбрых парней, блондина и шатена. Я поежился, отчетливо представив себе, как бы при случае это выглядело. Бесчувственный Юрген хихикнул. Он не сильно скорбел по умершему Гейдриху.

– Кстати, хотите развлечься? – предложил неожиданно Грубер.

– Валяйте.

Зондерфюрер вытащил записную книжку.

– Некоторые итоги изучения мною вечерних советских сводок. Перевод с русского доктора Клауса Грубера.

Под аккомпанемент севастопольской канонады зондерфюрер начал читать. Торжественным и несколько зловещим голосом, что, вероятно, должно было напоминать манеру кремлевского диктора.

– От Советского информационного бюро. В течение второго июня на фронте ничего существенного не произошло. На отдельных участках фронта происходили бои местного значения и разведывательные акции.

Я не удивился. В тот день обстрел Севастополя только-только начался – не сообщать же, в конце концов, населению о каждом массированном артналете.

– В течение третьего июня, – продолжил Грубер столь же зловеще, – на фронте ничего существенного не произошло. На некоторых участках фронта имели место бои местного значения.