Чтение онлайн

Шенье самодовольно ухмыльнулся и потряс ножом. Меня же окатила волна презрения, когда я подумал, как низко способен опуститься солдат армии императора.

– Вы будете удивлены, когда узнаете, – произнес маршал своим учтивым тихим голосом, – что за обеими вашими колоннами следили с того самого момента, как вы покинули лагерь. Согласитесь, что мы с Шенье сыграли свои партии превосходно. Мы подготовились к вашему появлению в аббатстве, хотя надеялись заполучить эскадрон целиком вместо половины. Когда ворота захлопнутся за вашими друзьями, они обнаружат себя в весьма милом средневековом дворе, из которого нет выхода. Из бойниц в стенах на них будут направлены сотни мушкетов. Им придется выбирать: либо умереть на месте, либо сдаться. Между нами: я не имею ни малейшего сомнения, что они предпочтут смерти сдачу в плен. Но так как вы, безусловно, заинтересованы в происходящем, то предлагаю вам пройтись со мной. Думаю, что вы найдете в аббатстве своего титулованного друга с таким же вытянутым лицом, что и ваше.

Два негодяя шепотом стали переговариваться между собой. Насколько я понял, они обсуждали, как наилучшим образом избежать моих караульных.

– Я проверю, чтобы удостовериться, что по другую сторону амбара никого нет, – произнес наконец маршал. – Вы останетесь здесь, дорогой Шенье. Если пленник станет доставлять хлопоты, вы знаете, что делать.

Итак, мы остались вдвоем: я и чудовищный ренегат. Он сидел на краю кровати. Нож тускло отсвечивал в его руке при свете коптящей масляной лампы. А я, оглядываясь назад, могу лишь удивляться, как тогда не сошел с ума от досады и угрызений совести. Я лежал абсолютно беспомощный на кровати, не имея возможности крикнуть или хотя бы пошевелить пальцем. Мои пятьдесят храбрецов были рядом, но я не мог даже подать им знак. Они и не догадывались, в каком отчаянном положении их командир. Я не впервые попадал в плен; но чтобы вот так оказаться в руках изменников и под градом насмешек, одураченным их наглыми главарями, быть загнанным в аббатство! Нет, этого я не мог вынести. Нож этого мясника не мог заставить меня страдать сильнее.

Я попытался ослабить веревки на лодыжках и запястьях, но меня скрутили не новички. Веревки не поддавались ни на дюйм. Затем я попытался вытолкнуть изо рта носовой платок, однако сидящий на кровати страж поднял нож с таким угрожающим возгласом, что я вынужден был отступить. Я лежал и смотрел на его бычью шею, раздумывая над тем, повезет ли мне когда-нибудь, чтобы затянуть на ней петлю. Вдруг в коридоре раздались шаги. Лестница заскрипела под ногами. Что скажет разбойник, когда вернется? Если он обнаружит, что меня невозможно похитить, то просто убьет на месте. Но мне уже было все равно. Я посмотрел на дверь с вызовом и презрением, которые не мог выразить словами. Представьте себе мое удивление, друзья, когда вместо долговязой фигуры и смуглого ненавистного лица капуцина я увидел серый ментик и пышные усы унтер-офицера Папилета!

Французского солдата в те времена было нелегко застать врасплох. Папилету стоило лишь скользнуть глазами по моей связанной фигуре и зловещей роже за моей спиной, как он все понял.

– Что за черт! – зарычал он и выхватил из ножен длинную саблю.

Шенье бросился на него с ножом, но затем отпрянул назад и попытался всадить нож мне в сердце. Я успел вывернуться от него на другой край кровати. Лезвие поцарапало мне бок и прошило насквозь одеяло и простыню. Секундой спустя я услышал глухой удар, тяжелое падение, а затем почти одновременно на пол упал другой предмет, намного легче, но тверже, и закатился под кровать. Я не пугаю вас жуткими подробностями, друзья? Достаточно будет сказать, что Папилет являлся одним из лучших рубак в полку, его сабля была тяжела и остра. Разрезая веревки, опутывающие меня, он оставил кровавые полоски на запястьях и лодыжках.

Когда сержант вытянул кляп у меня изо рта, я первым делом расцеловал его покрытые шрамами щеки. Затем справился: все ли в порядке с людьми? Да, не было повода беспокоиться. Оден только что сменил его, и Папилет отправился ко мне доложить. Видел ли он аббата? Нет, не видел. Тогда нам следует организовать кордон, чтобы пресечь попытку к бегству. Я торопливо отдавал приказы, как вдруг услышал медленные выверенные шаги внизу, а затем скрип лестничных ступенек.

Папилет сразу все понял.

– Не убивай его, – успел прошептать я и спрятался в густой тени за дверью.

Папилет припал к полу напротив. Шаги раздавались все выше и выше. Каждый шаг отдавался в моем сердце. Он еще не успел переступить порог, как мы бросились на него, словно волки на оленя. Мы втроем свалились на землю. Он сражался, как тигр, с такой невероятной силой, что, казалось, вот-вот вырвется от нас. Трижды ему удавалось подняться на ноги и трижды мы валили его на землю. В конце концов Папилет пригрозил, что пустит в ход саблю. У того хватило ума понять, что он проиграл, и остался лежать, пока я связывал его теми же веревками, которые только что врез'aлись в мое тело.

– Что ж, ситуация изменилась, – сказал я. – Вы видите, что козыри теперь в моих руках.

– Удача всегда достается дураку, – ответил он. – Это не так и плохо. Иначе наш мир оказался бы во власти умников. Вижу, что вы убили Шенье. Он был непокорным псом. От него всегда воняло чесноком. Будьте так любезны, уложите меня на кровать. Полы в португальских тавернах не годятся для отдыха человеку, помешанному на чистоте.

Я не мог не восхищаться выдержкой негодяя. Он сохранял самообладание, несмотря на то, что на этот раз фортуна повернулась к нему спиной. Я отослал Папилета за часовыми, а пока стоял рядом с пленником, обнажив саблю и не сводя с него глаз ни на секунду. Должен признаться, что начал испытывать к нему уважение за выдержку и храбрость.

– Надеюсь, – сказал он, – что вы станете обходиться со мной как подобает.

– Можете быть уверены, вы получите все, что заслужили.

– Мне не нужно ничего более. Вы, возможно, не осведомлены о моем благородном происхождении, но в своем нынешнем положении я не могу назвать имя своего отца без того, чтобы не прослыть предателем, и имя моей матушки без того, чтобы не вызвать скандал. Я не могу требовать королевских почестей. Подобные знаки внимания гораздо приятнее принимать по доброй воле. Веревки режут мне кожу. Вы не могли бы слегка их ослабить?

– Вы, похоже, не слишком высокого мнения о моих умственных способностях, – заметил я, повторяя его собственную фразу.

– Туше! – воскликнул он, словно фехтовальщик, пропустивший удар. – Но здесь ваши люди, а следовательно, можно бы и ослабить веревки.

Я приказал стащить с него сутану и строго охранять. Поскольку уже рассветало, я должен был хорошенько продумать, что предпринять. Бедняга Барт и его англичане пали жертвой коварного плана. Согласись мы тогда на предложение священника, и разбойники заполучили бы всех нас вместо половины. Я обязан вытащить англичан из ловушки, если это только возможно. Кроме того, оставалась еще пожилая леди – графиня Ла Ронда, о чьей свободе мне предстояло позаботиться. Так как аббатство и его гарнизон начеку, то нечего было и думать о штурме. Все теперь зависело от того, насколько разбойники преданы своему вожаку. Игра целиком зависела от моей способности правильно разыграть эту единственную карту. А теперь я расскажу вам, как умело и отважно разыграл ее.

Рассвет еще не загорелся, как горнист затрубил сбор. Гусары рысью поскакали на поляну. Пленника мы поместили на лошадиную спину в самом центре строя. Так случилось, что на расстоянии мушкетного выстрела от аббатства росло огромное дерево. Под ним мы остановились. Вздумай они атаковать, гусары отбили бы атаку и ворвались в аббатство. Но, как я и предполагал, они решили остаться под защитой неприступных стен. Разбойники высыпали наверх и вылили на нас целое море насмешек, ругательств и непристойностей. Раздалось несколько выстрелов. Но так как мы находились вне досягаемости огня, то они вскоре прекратили стрельбу, видимо, решив беречь порох. Странное это было зрелище – вся эта смесь французских, английских и португальских, кавалерийских, пехотных и артиллерийских мундиров. Разбойники вертели головами и грозили нам кулаками.

Помню, что шум немедленно стих после того, как гусары разомкнули ряды и показали того, кто был в наших руках. Несколько секунд стояла мертвая тишина, а затем раздался вопль, полный горести и гнева. Я видел, как некоторые из них стали корчиться, словно в припадке, на крепостной стене. Наш пленник, очевидно, был выдающейся личностью, если сумел внушить к себе столь сильные чувства даже этим негодяям. В таверне мы нашли крепкую веревку и прихватили с собой. Солдаты перекинули конец веревки через нижнюю ветку дерева.