Чтение онлайн

– Ох, – заметил Рокамболь, – пять миллионов этой индийской барыни достаются нам не легко.

– Но до них все-таки доберутся.

– Маркиза – чистая крепость из добродетели.

– Да, – согласился сэр Вильямс.

Рокамболь перебрал опять бумаги и продолжал читать.

– Записка о Маласси.

– Эта записка писана Вантюром, – заметил он, – а для управляющего и лакея Маласси он довольно ловок.

– Читай, – заметил сэр Вильямс. Рокамболь перевернул листок и стал читать:

«Маласси вернулась ночью с бала. Вскоре она услышала шаги и предположила, что это герцог де Шато-Мальи, но ожидания ее не оправдались, так как вместо него к ней вошел шестой червонный валет. Она слабо вскрикнула, между тем как дверь ее комнаты заперлась и в ней воцарилось глубокое молчание.

Неизвестно, что произошло в ее комнате, но г. Шампи ушел перед самым рассветом и с тех пор не приходил больше к ней.

Госпожа Маласси стала выходить ежедневно из дом в два часа и возвращаться к себе только в четыре.

В четверг, в семь часов утра, пришел к ней сам герцог, судя по его встревоженному лицу и беспорядку в одежде, можно было предположить, что он не ложился спать всю ночь.

При виде его Маласси тоже побледнела и не смогла скрыть своего волнения. Впрочем, она имела достаточно характера и силы воли, чтобы не выдать себя перед ним, и отлично разыгрывала свою роль.

Герцог бросился перед ней на колени и страстно умолял ее, это продолжалось довольно долго, и, наконец, она уступила под условием, чтобы свадьба их была самая скромная, и притом ночью, и чтобы после свадьбы они тотчас же уехали в Италию.

В заключение всего этого я нахожу нужным заметить, что она потребовала также от герцога, чтобы он не был у нее до дня первого оглашения.

Жду приказаний».

– Недурно, – проворчал сэр Вильямс, – но только чересчур уже быстро, так, что его надо несколько придержать. Дело молодого графа де Шато-Мальи еще немного продвинулось вперед.

– Что нового от Фипар? – добавил он.

– Маленький рапорт, – ответил Рокамболь, – я его записал со слов моей маменьки, которая приходила ко мне сегодня вечером.

– Читай!

«Белокурая дамочка бывает аккуратно и ежедневно у отца Гарена, она сидит у него и шьет. Роллан тоже приходит ежедневно, под предлогом узнать о здоровье старичка, а на самом деле что-то долго просиживает с молоденькой дамой.

Уже два дня, как его голос что-то особенно дрожит, когда он спрашивает у меня, дома ли девица Евгения.

Вчера он явился раньше обыкновенного и в то время, когда маленькая дама еще не была у Гарена. Я сказала ему, что ее нет дома, он побледнел, но все-таки пошел наверх».

– Птица в сетях, – заметил опять сэр Вильямс и вынул из кармана маленький сверток бумаги.

Это было письмо Тюркуазы и заключало всего несколько строк:

«Любезный попечитель! Мне кажется, что бедную Вишню Роллан в самом непродолжительном времени постигнет глубокое несчастье. Ее сумасшедший супруг окончательно обезумел. Он готов ежеминутно броситься передо мной на колени и если и удерживается от этого, то только потому, что около нас находится постоянно мой отец Гарен.

Ваша козочка».

Сэр Вильямс прочел еще раз это послание и, наконец, сжег его на свечке.

– Дядя, – заметил Рокамболь, – могу я вам задать один вопрос?

– Да.

– В Тюркуазу влюбились одновременно Фернан и Леон?

– Конечно.

– К чему же эта двойная игра? Можно ведь было просто найти двух женщин.

Сэр Вильямс пожал плечами.

– Решительно ты глупее, чем я предполагал, – сказал он.

– Но…

– Как, – продолжал сэр Вильямс, не обращая ни малейшего внимания на обиженный протест Рокамболя, – разве ты не предвидишь той минуты, когда оба эти человека дойдут до предела своей страсти?

– Что же тогда?

– Что? Тогда мы подготовим маленькую сцену: они встретятся и убьют друг друга, как какие-нибудь пьяные мясники.

– Славно! Славно! – вскрикнул в восторге Рокамболь и посмотрел на своего капитана с восхищением.

Сэр Вильямс предался размышлениям, которых Рокамболь не решился прервать.

Так прошло около десяти минут. Но вдруг англичанин поднял голову.

– По моему мнению, – начал сэр Вильямс, вдохновляясь, – сердце женщины бывает иногда очень загадочно, но, чтобы узнать его, бывает много данных.

– Так.

– Кто знает, может быть, она уже втайне любит Шерубена.

– Может быть.

– Но будучи добродетельной, она сама не хочет сознаться себе в этом, – следовательно, мы должны как-нибудь вырвать у нее это признание.

– Да можно ли это?

– На свете все возможно.

– Так, дядя.

– Маркиза часто ездит в оперу?

– Почти постоянно.

– Отлично. Послезавтра идут «Гугеноты». Ты отправишься к Шерубену и скажешь ему, что ты мастер делать царапины в плечо. Он должен позволить тебе нанести этот удар. И кто знает, – может быть, маркиза пошлет на другой день после вашей дуэли узнать о его здоровье.

– Черт побери! Ваша мысль, право, недурна, дядя.

– Постой и слушай. Ты пошлешь Шерубена в оперу и велишь ему поместиться поближе к ложе маркизы.

– Так.

– В антракте ты поссоришься с ним и, конечно, будешь разговаривать с ним настолько громко, что маркиза услышит вас и узнает точно о часе и месте дуэли и дальнейших подробностях ее. Конечно, ты не позабудешь и об адресе Шерубена.

– Понимаю.

– А в ожидании этого пусть Шерубен завтра же переедет в улицу Пепиньер, № 40.

– То есть в дом госпожи Маласси.

– Верно.

– Окна этой комнаты выходят в сад, и их можно видеть из квартиры Маласси.

– Отлично! Отлично! – бормотал восхищенный Рокамболь.

– Маркиза бывает иногда у своей приятельницы, и я готов побиться с тобой об заклад, что в день дуэли раньше полудня маркиза будет уже у госпожи Маласси. Вантюр будет извещать нас. Как тебе все это нравится?

– Восхитительно, бесподобно, но…

– Еще что?

– Ведь «но» может быть всюду. Если Шерубен не захочет…

– Что?

– Да быть ранен.

– Ты с ума сходишь, виконт.

– Да ведь это неприятно.

– Мой друг, раз человек попался в наши руки, – заметил холодно сэр Вильямс, – то он вполне наш.

– Мне больше нечего возразить, – проговорил смиренно Рокамболь.

Баронет молча встал, застегнулся и протянул руку Рокамболю.

– Прощай, до завтра, Вечером буду.

– Поедете в моем экипаже?

– До улицы Бланш.

Сэр Вильямс действительно доехал до улицы Бланш и, остановившись там, направился в улицу Монсей. Здесь он вошел в отель Тюркуазы.

– Ах! Это вы, – сказала она, – я так и думала, что вы приедете ко мне сегодня вечером.

– То есть, вернее сказать, утром, так как теперь, уже три часа утра.

– Все равно.

– Завтра поутру ты отвезешь своего мнимого отца в лечебницу Дюбуа – она находится в предместье Сент-Дени.

– Наконец-то, – радостно проговорила Тюркуаза.

– Остальное ты сама знаешь.

– А Фернан?

– О! Еще рано. Черт возьми! Как рано для того, кто хочет обобрать человека на пять миллионов.