Чтение онлайн

Известный русский гидрограф М. Е. Жданко писал в 1908 г.: «История говорит, и этого никто не забудет, что первая мысль и действительный почин этого великого дела исходили от Невельского, и в этом его неоспоримая и бессмертная заслуга».

В 1857 г. Герцен так оценивал деятельность Амурской экспедиции: «Завоевание устья Амура является одним из самых крупных шагов цивилизации». В 1860 г. Н. Г. Чернышевский, будучи одним из редакторов «Военного сборника», в рецензии на помещенный материал об Амурской экспедиции в «Морском сборнике» писал: «Действительно, занятие русскими устья Амура, основание там первого нашего поселения, прибытие туда эскадры контр-адмирала Завойко и проведение ее к Николаевску через перекаты устья Амура — все это такие дела, которыми по справедливости может гордиться всякий русский».

Н. А. Добролюбов в статье «Русские на Амуре», опубликованной в 10-й книге «Современника» за 1858 г., отмечал: «Общественное мнение не только в России, но и в целой Европе обращено теперь на Приамурский край, которого общественное значение ныне еще более увеличивается при открытии Китая для торговых сношений Европы. Наши читатели, без сомнения, знают уже из газет все подробности, объясняющие мирное завоевание нами этого богатого края. Важность этого завоевания, совершенного без кровопролития и без всякого участия военной силы, путем чисто дипломатическим, достаточно оценена всей Европой».

Г. И. Невельской скончался на 63-м году жизни 17 апреля 1876 г., тело его было погребено в Петербурге на кладбище Новодевичьего монастыря. Немного пережила его верная соратница и помощница — супруга Екатерина Ивановна Невельская. Подготовив к печати труд Г. И. Невельского «Подвиги русских морских офицеров на крайнем востоке России», она скончалась 8 марта 1879 г. совсем молодой — в возрасте 45 лет.

Память о героической деятельности Геннадия Ивановича Невельского заслуживает внимания, воспоминаний, увековечения.

Благодарная Россия начала эту благородную деятельность. В 1891 г. во Владивостоке был поставлен первый памятник Г. И. Невельскому, сооруженный по проекту А. Н. Антипова. По композиции напоминает памятник Ивану Сусанину в Костроме: в основании, в нише помещен скромный бюст Г. И. Невельского, а над ним, как замечательно сказал М. Е. Жданко, «устремляясь ввысь, в небо, возвышается легкая колонна, как эмблема той высокой мысли, которая воодушевляла Невельского, которая влекла его именно ввысь, к лучшим идеалам человечества, к служению всеми силами воли и ума своей отчизне, эмблема которой, парящий орел, и увенчивает эту колонну. Да, адмирал у основания колонны: тут же имена его славных сподвижников;…на том же основании колонны и слова царя, которые спасли Невельского от матросской куртки и присоединили к России целый край: «Где раз поднят русский флаг, там он уже спускаться не должен!»

В 1913 г. во Владивостоке был открыт второй памятник Невельскому: на постаменте — фигура флотоводца, воина, командира порта, энергичного хозяина российского Дальнего Востока.

Столетие Невельского было торжественно отмечено Российской академией наук, Императорским Русским географическим обществом, общественными организациями Сибири и Дальнего Востока. В морских собраниях были зачитаны доклады, в командах — лекции. Русская пресса широко освещала этот славный юбилей.

В Морском корпусе состоялось торжественное собрание, на котором присутствовал единственный оставшийся в живых сподвижник Невельского — Н. М. Чихачев. Академия наук, географическое общество, русские моряки возложили венки на могилу Невельского в Петербурге. Во Владивостоке, в Хабаровске и Николаевске-на-Амуре, а также в Петербурге прошли панихиды. Корабли Сибирской флотилии салютовали памяти адмирала залпами орудий, а во Владивостоке, у памятника Невельскому, и в Хабаровске состоялся парад. Летом 1914 г. в Николаевске-на-Амуре был открыт памятник-обелиск Г. И. Невельскому, а в Данциге (ныне Гданьск) спущен на воду крейсер «Адмирал Невельской».

В честь 60-летия присоединения Приамурья к России 1 августа 1910 г. был заложен спроектированный на добровольные пожертвования памятник адмиралу Г. И. Невельскому в Николаевске-на-Амуре.

В эпоху Советского Союза к столетию Николаевска-на-Амуре на мысе Куегда, где в 1849 г. Г. И. Невельской облюбовал место для порта, его фигура, обращенная лицом в сторону устья великой реки и Амурского лимана, встала в полный рост перед зданием Морского вокзала. Памятник прославленному адмиралу был воздвигнут и в Хабаровске на высоком амурском мысу над великой русской рекой.

Имена всех сподвижников Г. И. Невельского и его супруги также увековечены на географической карте Дальнего Востока. Их имена носят горы, реки, заливы, проливы, мысы, поселки, станицы, корабли. Поистине память народная не иссякает!

Но, к сожалению, не все памятники Г. И. Невельскому сохранились до наших дней…

Хочется верить, что в 2013 г. 200-летие Геннадия Ивановича Невельского будет отмечаться в России, все прежние памятники будут восстановлены и реставрированы, а в Санкт-Петербурге будет воздвигнут ему особый памятник!

Ведь пример всей жизни адмирала Г. И. Невельского достоин подражания и прославления будущими поколениями.

Действия наших моряков на отдаленном Востоке с 1849 по исход 1855 года, то есть со времени прибытия в Амурский лиман военного транспорта «Байкал» до времени перенесения из Камчатки на устье реки Амура (в Николаевск) Петропавловского порта и сосредоточения здесь нашей эскадры, находившейся тогда в Восточном океане {1}, имеют непосредственную связь с событиями, совершившимися на реке Амуре с 1643 по 1689 год, и различными затем экспедициями, являвшимися в Охотское море и Татарский залив {2}, а потому, чтобы уяснить всю важность упомянутых действий, составляющих основание к утверждению за Россией Приамурского и Приуссурийского краев с островом Сахалином, необходимо представить краткий обзор всех предшествовавших 1849 году событий, совершившихся на отдаленном Востоке, и их последствия. Эти события в главных чертах таковы.

В первой половине XVII века отважная вольница русских искателей добычи распространила владения России до прибрежьев Охотского моря. На реке Лене явились остроги

Киренский и Якутский, а на реке Уде — Удский. Здесь-то в 1639 году русские узнали от тунгусов о существовании по южную сторону гор больших рек: Джи (Зеи), впадающей в Шилькар (Амур) {3} , которая, в свою очередь, впадала в Шун-гал, или Сунгари-Ула (Сунгари), и что в Шунгал вливается большая река Амгунь, по которой живут тунгусы; что к ним наткисы {4} привозят с Шунгала хлеб и разные материи и рассказывают, будто бы на реках Джи и Шилькаре живут дучеры {5} и дауры {6} , занимающиеся хлебопашеством; что у них много скота, материй и серебра и, наконец, что вся страна по Шилькару, Джи и Шунгалу изобилует пушными зверями. Этих известий было достаточно, чтобы двинуть нашу вольницу в те неведомые и далекие страны. По распоряжению якутского воеводы Петра Петровича Головина в июне 1643 года была снаряжена туда партия из 130 человек вольницы, казаков и промышленников под командою казака Пояркова {7} . Поярков, следуя из Якутска по Лене, повернул в Алдан и, достигнув устья реки Учура, направился по этой реке и по ее притоку Гонаму. Здесь застали его холода; он бросил свои лодки, с 90 охотниками из команды перевалил на лыжах по глубокому снегу через Становой хребет и, таща за собою на салазках провиант и оружие, вышел к вершине реки Брянты {8} . Следуя по этой реке и по Джи (Зее), Поярков со своею вольницей к весне 1644 года достиг Шилькара (Амура), имея на пути по Зее неоднократные стычки с туземцами. Затем Поярков направился на лодках вниз по Амуру и, пройдя щеки, где река прорывает горы, вступил в реку Шунгал [1] (Сунгари). Эту последнюю он принял за продолжение Шилькара, а потому Шилькар и часть Шунгала названы им одним именем Амур. Следуя далее, он достиг ее устья, где у гиляков близ Амгуни основал острог и остался в нем зимовать.

Подчинив гиляков России и собрав с них ясак: 12 сороков соболей и 16 собольих шуб, он, с открытием навигации 1645 года, пустился к северу, вдоль берега Охотского моря. Три месяца Пояркова носило на льдах по морю и наконец выкинуло на берег близ устья реки Ульи {9}. На устье этой реки Поярков зазимовал, а весною следующего, 1646 года перешел отсюда через горы на верховье Маи; построив здесь лодки, он спустился по этой реке в Алдан и Лену и 12 июля того же года прибыл в Якутск.