Чтение онлайн

Вследствие этих объяснений генерал-губернатор, отправляясь в Императорскую Гавань, поручил мне ожидать его в Николаевском, дабы оттуда на шхуне «Восток» идти с ним по северному лиманскому прибрежному каналу и лично хорошенько ознакомиться с каналом и его баром и тем определить положительно, может ли разгруженный фрегат «Паллада» пройти этот бар в сизигийную августовскую воду. Фрегат приказано было разгрузить в лимане у мыса Лазарева и после разгрузки вести по лиману, имея при нем непременно шхуну «Восток» и пароход «Аргунь».

После ухода Н. Н. Муравьева из Де-Кастри я отправился в Мариинский пост, где ожидало меня тяжко-грустное известие из Петровского: моя несчастная старшая дочь умерла, и жена была очень больна. Получив это, я сию же минуту на байдарке отправился в Петровское. Жену застал я едва оправившейся от этой потери и тяжкой болезни. Тяжело было нам, родителям, видеть могилу нашей малютки на пустынной Петровской кошке! Тяжко было испытание это нам, и без того отрезанным пустыней от всего света, но что делать — эта жертва, тяжкая для нас, была данью исполнения долга, направленного к благу Отечества!

С прибытием в Петровское корабля Российско-Американской компании на нем прибыл из Аяна брат моей жены, мичман Николай Иванович Ельчанинов, которого она не видела более шести лет. Это свидание благотворно подействовало на мою жену в ее тяжкой горести.

Пробыв трое суток в Петровском, я отправился в Николаевское, чтобы встретить там Н. Н. Муравьева и с ним на шхуне «Восток» осмотреть бар северного фарватера. Ввод фрегата «Паллада» в реку более всех озабочивал меня; тем более что при извилистых лиманских каналах и быстрых течениях было ясно видно, что наши паровые средства весьма недостаточны для этой цели.

Между тем Николай Николаевич, условившись с адмиралом Ефимом Васильевичем Путятиным о снятии поста, о вводе фрегата в лиман и о разгрузке его у мыса Лазарева, отправился обратно в залив Де-Кастри, в котором начальником Александровского поста был назначен мной молодой лейтенант Яков Иванович Купреянов, поступивший на службу в экспедицию.

Из Де-Кастри шхуна «Восток» с генерал-губернатором отправилась в лиман. Корвет «Оливуца» был отправлен в Петропавловск с распоряжением камчатскому губернатору В. С. Завойко — укреплять этот порт и защищаться в нем. Транспорт «Байкал» должен был ожидать у мыса Лазарева фрегат «Палладу». Генерал-губернатор, осмотрев на шхуне «Восток» рейд и местность у мыса Лазарева, пошел по сахалинскому каналу, пытаясь отыскать на этом пути средний канал. Попытка эта оказалась тщетной: сильным течением шхуну прижало к банкам, на которых она и простояла около 20 часов. Это обстоятельство и противные ветры замедлили плавание шхуны, а генерал-губернатор между тем спешил отправить через Аян свои донесения. Вследствие этого, он отложил свое намерение зайти за мной в Николаевское и направился из лимана в Петровское. Оттуда он дал мне знать, чтобы я немедленно спешил к нему.

Вопрос о том, можно или нет ввести в реку фрегат «Паллада», таким образом, разрешен еще не был.

Адмирал Путятин, сняв Константиновский пост, 16 июля с фрегатом «Паллада» пришел к мысу Лазарева. Довольно сильное течение на рейде около этого мыса и отмелый берег не позволили производить разгрузку фрегата, особенно выгрузку артиллерии. Для последней было необходимо устроить пристань, а для всех материалов и шкиперских запасов — магазин. Команда фрегата поэтому немедленно приступила к сказанным работам.

В это же время, 18 июля, в залив Де-Кастри пришел 52-пушечный фрегат «Диана», под командой капитана 2-го ранга Степана Степановича Лесовского. Это был фрегат, посланный из Кронштадта на смену фрегата «Паллада», который, после выдержанного им шторма, по донесению адмирала Путятина, оказался совершенно ненадежным к обратному плаванию из Японии и должен был поэтому быть оставлен в Петропавловске. Таким образом, 20 июля в лимане у мыса Лазарева соединились оба фрегата.

Между тем генерал-губернатор, придя на шхуне «Восток» в Петровское 15 июля, отправил на ней в Аян часть своего штаба и курьером в Петербург майора М. С. Корсакова с донесениями о благополучном сплаве и о всех своих упомянутых выше распоряжениях. В донесении этом он писал относительно действий Амурской экспедиции: «Не доходя около 960 верст до устья реки Амура, флотилия вступила в край, как бы давно принадлежащий России. Отважные и решительные действия начальника Амурской экспедиции и всех его сотрудников заслуживают полной признательности. Несмотря на лишения, трудности, опасности и ничтожество средств, при которых действовала эта экспедиция, она в столь короткое время успела подчинить своему влиянию не только здесь обитающие племена, но даже и приезжающих сюда для торговли маньчжуров. Она фактически указала нам на важное значение этого края для России и рассеяла все заблуждения, какие до сих пор об этом крае имелись».

20 июля я вместе с генерал-губернатором и капитаном 2-го ранга Козакевичем из Петровского отправились через горы верхом на оленях в Николаевское, куда и прибыли благополучно. Шхуне «Восток» из Аяна приказано было возвратиться в Николаевское. Неприятель ни в Татарском проливе, ни в Охотском море не показывался, из чего можно было заключить, что все внимание его было обращено на Петропавловск.

В Николаевском в то время было три домика: казарма для 25 человек команды, пакгауз и домик для офицера. По прибытии туда людей из Мариинского поста там начали строить, под наблюдением А. И. Петрова, три флигеля и две большие казармы для помещения как этих людей, так и команды фрегата «Паллада» с офицерами. Вокруг поста был дремучий лес и тайга. Генерал-губернатор, осмотрев окрестности этого поста и устья реки Амура, назначил пункты, где должны быть укрепления для защиты устья. 26 июля с мыса Лазарева в Николаевское прибыл на вельботе адмирал Путятин. После совещания с Н. Н. Муравьевым было решено, что после снабжения фрегата «Диана» провизией, а главное сухарями, которых почти не было, адмиралу Путятину отправиться на зиму в Японию для окончания переговоров с японцами и затем ранней весной возвратиться в лиман к мысу Лазарева. Чтобы изыскать средний и более глубокий фарватер для провода фрегата, 28 июля мы вместе с адмиралом на пароходе «Аргунь» пошли из Николаевского в лиман. Исследования наши, однако, оказались тщетными. Они обнаружили лишь, что в короткое время и с имевшимися тогда средствами было невозможно сделать необходимые промеры, которые определили бы фарватер в средней части лимана, имевшей до 30 верст ширины. Тогда Е. В. Путятин немедленно послал гребные суда с фрегатов «Паллада» и «Диана» с офицерами Колокольцевым, Моисеевым и Ворониным с целью отыскать, не найдется ли около южного прибрежного канала заводи, в которой мог бы быть оставлен на зимовку фрегат «Паллада», и какой глубины можно ожидать в предстоявшие августовские сизигийные воды на баре северного ли-манского фарватера, то есть сделать тщательные промеры вблизи этого берега. Эти исследования показали, что около прибрежного лиманского фарватера не было такого места, где бы фрегат мог безопасно перезимовать. Глубина на баре северного фарватера в малую воду оказалась 12 футов (3,7 м), а так как в сизигии прибывало воды до 7 футов (2,1 м), то можно было к тому времени ожидать более 19 футов (5,8 м).

После тщательного освидетельствования корпуса фрегата «Паллада» комиссией, составленной по распоряжению генерал-губернатора и адмирала Путятина, оказалось, что верхний баргоут, особенно у вант-путинсов, гнилой, так что болты последних вылезали; несколько бимсов и книц дали трещины, и степсы у грот- и фок-мачт сели {101}. Таким образом, фрегат без капитальной тимберовки не мог идти в море. Между тем, по случаю свежих ветров и течения, выгрузка с фрегата, в особенности артиллерии, на вновь устроенную пристань была сопряжена с немалыми трудностями. Сверх того, она замедлялась еще недостатком людей, так как часть команды была занята постройкой здания для помещения имущества фрегата, казармы для людей, которые должны были остаться здесь на зимовку, и пекарни для изготовления сухарей для команды фрегата «Диана»; кроме того, часть команды отделена была для упомянутых исследований и для построек в Николаевском. Наконец, фрегат «Диана» должен был находиться всегда в боевой готовности, ибо с часу на час надобно было ожидать появления неприятеля. По этим причинам фрегат могли только разгрузить к 10 августа, причем он сел кормою 18 футов 8 дюймов (5,7 м). До 24 августа, времени полных сизигийных вод, когда имелась надежда провести фрегат через бар северного фарватера, оставалось всего 13 суток. Фрегату предстояло без паровой помощи пройти более 95 миль (176 км) по лиманскому сахалинскому каналу и северному рейду до северного берега, по пути, как мы видели, еще поверхностно исследованному и усеянному банками, при встречных неправильных и быстрых течениях от северо-запада и запада. Пароход «Аргунь» не мог быть полезен фрегату в этом случае, ибо на сахалинском фарватере, при обрывистых банках мгновенно разводит сильное волнение, которого пароход по слабости своего скрепления выдерживать не мог, тем более что машина его после первой качки портилась. Единственное надежное паровое судно, которое могло бы быть полезно фрегату при следовании его по сахалинскому каналу и в особенности при переходе через бар северного фарватера, была 40-сильная шхуна «Восток», но она должна была в то время идти с генерал-губернатором в Аян, так как других судов тогда у нас не было. Итак, надежда провести фрегат «Паллада» в реку Амур, кроме благоприятных обстоятельств, обусловливалась главным образом тем, чтобы шхуна «Восток» непременно была у фрегата «Паллада» не позже 20 августа.

Ввиду всех упомянутых обстоятельств генерал-губернатор должен был поспешить с оставшимся у него штабом отправиться на шхуне в Аян с тем, чтобы возвратить ее немедленно к фрегату «Паллада».

Между тем, в бытность генерал-губернатора в Николаевском посту, он получил ответ на посланный им перед началом плавания по Амуру лист Пекинскому трибуналу о разграничении земель. Ответ этот заключался в письме от цици-карского и гиринского генерал-губернатора Гусайцы-Фунян-га, которым уведомлялось, что «он, по указу богдохана, назначен для осмотра и разграничения мест, сопредельных с Россией, и что поэтому он отправился на лодках из города Сензина [Саньсина] по реке Сунгари-Ула [Сунгари], но, узнав, что генерал проплыл по Амуру, остановился в деревне Мылки; отсюда он отправляет своих чиновников Тейхена, Башкана, Дилана и Сагена с товарищами для извещения генерал-губернатора о содержании указа богдохана, а сам по прибытии русских чиновников отправится осматривать пограничные места». На это было отвечено, что теперь война, и чиновники посланы не будут.

10 августа Н. Н. Муравьев со своим штабом пошел на шхуне «Восток» из Петровского в Аян, предполагая отправить ее оттуда немедленно к фрегату «Паллада», так чтобы до 20 августа «Восток» уже был у фрегата. Отправляясь в Аян, Николай Николаевич дал мне и командиру фрегата «Паллада», флигель-адъютанту И. С. Унковскому, приказания, сущность которых заключалась в следующем:

«Николаевский пост должен быть главным нашим здесь пунктом, а потому из Петровского перевезти в этот пункт все запасы, материалы и часть команды. Пароход «Аргунь» и шхуна «Восток» должны находиться в распоряжении командира фрегата «Паллада» Унковского для содействия во время проводки этого фрегата сахалинским и северным фарватерами в реку Амур. При размещении команды «Паллады» на зимовку в Николаевском приступить к исправлению фрегата и к заготовке леса для постройки предполагаемых батарей на мысах Куегда, Мео и Чнаррах. Если в продолжение настоящей навигации нельзя будет перевезти с мыса Лазарева в Николаевское артиллерию, снаряды, порох и имущество с фрегата «Паллада», то с открытием навигации 1855 года надо немедленно и прежде всего приступить к этому, а также и к постройке батарей на упомянутых выше мысах. При вводе фрегата в Амур командира фрегата «Унковского с некоторыми офицерами отправить в Аян, а старшего после него по чину капитан-лейтенанта И. И. Бутакова при надлежащем числе офицеров оставить в Николаевском, в Амурской экспедиции, для заведования фрегатом и командой. Как офицерам, так и команде фрегата производить морское довольствие по штату экспедиции. И наконец, конным казакам содержать зимой сообщение между Мариинским и Николаевским постами».

Унковскому предписывалось: после полной разгрузки фрегата, не упуская удобного времени — полных сизигийных августовских вод, — постараться ввести фрегат «Паллада» по сахалинскому и северному фарватерам в Амур. В случае если бы по каким-либо причинам он не успел осенью ввести его в реку, то оставить его на зимовку в лимане, оградив сваями, и с открытием навигации 1855 года немедленно ввести фрегат в Амур.