Чтение онлайн

В то время как мы отходили, чтобы развернуться для повторной атаки, из темной части горизонта вынырнул самолет и бреющем полете пролетел прямо над нами. Две бомбы упали в воду с правого борта, к счастью, не задев нас.

Прождали несколько минут. Самолет больше не появлялся.

Поворачиваем вслед за конвоем, мчимся вдогонку. Вскоре нагнали знакомый строй кораблей противника. Заходим в повторную атаку.

Теперь головной транспорт находится на невыгодном для нас курсовом углу. Решаю атаковать другое судно — водоизмещением семь тысяч тонн.

Когда цель пришла на залповый пеленг, три торпеды снова устремились в сторону противника. Через 80 секунд они взорвались.

— Подстрелили все-таки фашиста! — воскликнул механик Крастелев.

Транспорт с креном на левый борт быстро скрылся под водой, а мы погрузились и отвернули в сторону от кораблей охранения.

Преследователи не заставили себя ждать. Минуты через три акустик доложил, что сторожевики приближаются к нам с кормы. Загремели взрывы первой серии глубинных бомб, за ними — второй, но уже чуть подальше.

Напряженно вслушивался акустик Козловский, стараясь по шуму винтов определить маневры вражеских кораблей. По его точным докладам мы и выводили лодку из-под удара сторожевиков. Враги стремились взять нас в кольцо. Тогда мы решили поднырнуть под конвой. Это единственный выход в создавшемся положении.

Описываем циркуляцию. Над головой шум винтов. Тут, под транспортами, мы в безопасности.

Вскоре бомбометание прекратилось. Наверху было, видимо, не до нас: спасали людей с затонувшего судна.

Все, кто находились в рубке, крепко пожали друг другу руки, радуясь новому успеху. Мы не знали, что это наша последняя атака. Победа уже стучалась в двери.

Теперь верю

В один из вечерних дней августа подводная лодка М-172 подошла к берегам противника. Прямо на носу в высоких скалах обрывистого берега распахнулся узкий проход. Там в глубине фьорда (Петсамовуоно), в тихой гавани, враг спокойно разгружает свои корабли. Отсюда на фронт идет смертоносный груз и обрушивается огнем и сталью на наши войска, на наши города.

Нарушить покой врага, уничтожить его транспорты вместе с грузом в его логове пытался командир другой нашей подводной лодки Николай Ефимович Егоров. Лодка прошла в фьорд, но сторожевые суда противника помешали ей дойти до гавани. Фисанович оглядывает в перископ берег, всматривается в глубину фьорда. Все спокойно, только наблюдательный пост маячит на входном мысу, а в проходе болтается дозорный катер. Командиру эти берега хорошо знакомы. Три года он плавал на Севере. Здесь пришлось побывать в дни войны с белофиннами.

— Пойдем? — спрашивает командир капитана 2 ранга Колышкина. Иван Александрович знает куда. Уже говорено об этом на переходе.

— Давай сутки повременим, командир, осмотримся.

Лодка движется под самым берегом. Командир периодически осматривает в перископ пустынное море. Лейтенант Шаров аккуратно выводит на карте кружочки мест корабля, определенных по береговым предметам. Колышкин прикидывает циркулем расстояние до берега и восхищается. Несколько раз он уже был в боевых походах, но ни одна лодка так близко к берегу не подходила.

На следующий день утром лодка отошла от берега для зарядки батарей. На переходах, в район зарядки и обратно, вахту нес лейтенант Бутов. Колышкин всегда был рядом с лейтенантом, давая возможность командиру спокойно отдохнуть.

В августе на Севере еще нет настоящих ночей. Зарядку производили вне видимости берегов.

Солнце клонилось к закату, рассыпая по спокойному морю живые блики сквозь низкие разорванные облака. На мостике лодки напряженное сосредоточенное спокойствие. Командир внимательно осматривает горизонт и небо по носу лодки.

— Боцман, наблюдайте внимательнее. Горизонт, воздух, вода, — напоминает он о трех основных объектах наблюдения. Тихоненко наблюдает в кормовых секторах.

— Самолеты! — раздается внезапно его тревожный возглас.

— Все вниз! — командует Фисанович, оглядываясь назад.

Прямо по корме на малой высоте из низких облаков вынырнул «Мессершмитт-110» с приглушенными моторами. Видно, как медленно вертятся пропеллеры.

— Срочное погружение!

Остановлены дизели, захлопнут верхний люк. Трюмный Бугаев принимает балласт. Секунды — и лодка на глубине. Враг проносится над опустевшим морем. Просчитался!

На следующий день в полдень лодка снова у входа в фьорд.

— Пошли!

— Пошли, — серьезно и твердо говорит Колышкин. Вся команда на боевых постах по готовности № 1. Командир направляет лодку в середину прохода и спускает перископ. Лейтенант Бутов ведет счисление дерзкого пути.

— Проходим входные мысы, — докладывает он командиру.

— Когда войдем на милю в глубь фьорда — доложить, — говорит Фисанович.

В лодке тишина, необычная даже в подводном положении. Каждый знает: все теснее обступают ее мрачные вражеские берега, все ближе тревожная неизвестность впереди.

Иван Александрович в центральном посту сосредоточенно всматривается в приборы управления. Стрелка глубиномера заходила.

— Точнее держи глубину, боцман, не к теще в гости идем.

И раз нарушив очарование напряженного оцепенения, он обретает свою обычную живость. В голову лезет навязчивый патефонный мотивчик, и вполголоса, изрядно фальшивя, Иван Александрович напевает: «Растут фиалки, ароматные цветы...»

Никто и не улыбнулся в эту минуту предельного напряжения. Шли в бой, первый бой в жизни каждого, дерзновенно, в самое логово врага. И наряду с боевым азартом где-то в уголке души шевелилась тревога.

— Прошли мимо входа, — говорит Бутов.

Командир поднимает перископ. Впереди в нескольких кабельтовых идет в глубь фьорда дозорный катер. Хищно поблескивает кормовая пушка, на грот-мачте болтается финский вымпел. Лодка идет ему в кильватер серединой узкого коридора воды, сжатого отвесными гранитными скалами.

— Идем хорошо.

Перископ опускается, унося с поверхности единственную улику о том, что в глубинах спокойного фьорда движется к вражеской гавани неумолимая смерть.