Чтение онлайн

Женщина прошла в конец гаража, откинула половик, взялась за кольцо, подняла дверцу люка и спустилась вниз.

– Черт бы меня подрал, – прошептал писатель. – В жизни не додумался бы.

Слепцов достал телефон и позвонил.

– Послушай, Егор Иванович, запри нас снаружи и не открывай без моей команды. Я эту бабу попытаюсь расколоть.

– А если у нее в кармане пистолет? Она тебя шлепнет.

– Не шлепнет. Я ей объясню, что мы заперты снаружи и без моей команды нас не выпустят. Она в ловушке. Лишний труп вешать на себя ей ни к чему.

– Идею понял, иду запирать.

Понятно, что стоит сунуть нос в погреб, как он себя выдаст. Но можно дождаться, пока женщина не уйдет, а потом спуститься в подвал одному.

Пока писатель думал, женщина успела подняться. Люк захлопнулся, коврик лег на место.

Снаружи послышалось громыхание замка. Женщина бросилась к рубильнику и выключила свет. Затем открыла машину и спряталась на заднем сиденье. В ту же секунду ворота распахнулись.

В проеме возник силуэт мужчины. Незнакомец ворота запирать не стал, свет не включил, прошел в конец гаража и открыл люк.

Когда он скрылся в подвале, женщина выскочила из машины и выбежала из гаража. Павел Михайлович уйти не успевал. Времени хватило только на то, чтобы спрятаться в багажник.

Внутри было тесно из-за ящика с инструментами. К счастью, ждать пришлось недолго. Машина тронулась с места и выехала из гаража. В кармане Слепцова затрясся телефон. Можно было поговорить, пока хозяин запирает ворота.

– Тебе нужна помощь, Паша?

– Нет. Спасибо. Я спрятался в багажнике. Где женщина?

– Скрылась. Кажется, на машине.

– Мне, видимо, придется поехать на ночную прогулку. Сам из багажника не выберусь, если только не сломаю замок. А не хотелось бы.

– Не дрейфь, я тебя дождусь. Сейчас я сфотографирую его, у меня фотоаппарат с собой. Женщину я тоже снял. Все, тихо! Он идет к машине.

Слепцов убрал телефон в карман и услышал, как открылась, а потом захлопнулась дверца «Москвича». Машина тронулась с места.

Конечно, Павел Михайлович догадался, кто сидит за рулем, и понимал, что этот человек выехал на охоту.

Внешне машина выглядела прекрасно. Ее недавно покрасили и отполировали, но на кочках и «лежачих полицейских» ее хорошо потряхивало, а сверху на писателя сыпалась труха. Не дай бог эта колымага развалится в пути. Да, не так он представлял себе знакомство с Виталием Белецким.

Слепцову пришла еще одна шальная мысль. Он кое-как поменял положение, запустил руку в ящик с инструментами и нащупал там дрель. Вынув ее, он попытался просверлить отверстие в стенке багажника. Его надежды оправдались. Гнилое железо можно было и пальцем проткнуть. Теперь у него появился прекрасный обзор. Слепцов прильнул к глазку, но сразу узнать местность не смог. И только когда увидел метро, понял, где находится.

Несмотря на поздний час, на улицах было много прохожих. «Москвич» остановился у обочины. Шофер вышел и попал в поле зрения Слепцова. Писатель наконец-то смог рассмотреть его.

Мужчина подошел к стоящей у книжного киоска женщине лет тридцати. У нее были прекрасные формы и длинные светлые волосы. Красотка в его вкусе. И судя по тому что Белецкий поцеловал ей руку, стало понятно, что ждет именно его, а не кого-то другого.

Пока они мило беседовали, Слепцов достал телефон и позвонил старику.

– Ты где, Егор Иванович?

– Стою в десяти метрах от вашей машины. Все вижу и фотографирую.

– Молодец! Скажи, а на чем этот тип приехал к гаражу?

– На черной «Мазде». Она так и осталась возле гаража. Наверное, он скоро вернется, раз не поставил ее на место «Москвича».

– Теперь все понятно. План нашего героя я разгадал. Давай, дед, они идут к машине.

«Москвич», заметно просев, когда захлопнулись дверцы, тронулся с места. Белецкий и девушка заговорили, и Слепцов слышал каждое их слово.

– Вам все понравится, Марина. Я сейчас не езжу на машине, подготовленной к продаже. И только после вашего согласия на сделку вы сможете сами опробовать ее на ходу.

– Но я не могу так быстро решиться на покупку. Вы же понимаете, сколько сейчас аферистов развелось. Я же вас совсем не знаю.

– Я вас напугал?

– Нет. Извините меня. Я даже не рассчитывала встретить такого приятного интеллигентного мужчину. А долго ехать?

– Минут пятнадцать.

– Вообще я хотела приехать с мастером. Но у него семья, и по вечерам он не работает, а вы днем заняты. Но мне сразу стало понятно, что вы не из тех, кто будет предлагать дрянь за большие деньги.

– Продавец всегда должен рассчитывать на грамотного покупателя. Да вы все сами увидите. Позвали бы с собой мужа. Или он ничего не смыслит в машинах?

Павел Михайлович услышал женский смех.

– Намек поняла. Нет, я не замужем. Разведена, живу одна, хорошо зарабатываю, образование высшее. Вредных привычек не имею. Но только я подавала объявление не в рубрику знакомств, а в рубрику купли-продажи.

– Приятно слышать. Я тоже не женат и не имею вредных привычек. По этому поводу предлагаю выпить натурального сока. У меня есть клюквенный, с кислинкой, и малиновый, сладкий. Выбирайте.

– Пожалуй, клюквенный… О, он действительно необычный.

Это были ее последние слова. Больше Слепцов женского голоса не слышал.

Через несколько минут «Москвич» подъехал к гаражу. Белецкий загнал машину и запер ворота изнутри. Потом включил свет, открыл дверцу машины, и Павел увидел в глазок, как он на руках отнес женщину к люку и помог ей спуститься. Женщина не была без сознания, но явно ничего не понимала.

Вскоре послышалась музыка.

Лежа в багажнике, писатель Слепцов пытался договориться со своей совестью. Под боком полно инструментов, он мог без труда взломать замок багажника, выбраться наружу и спасти женщину. Подобраться к ничего не подозревающему маньяку не трудно. Один удар гаечным ключом по голове – и все вопросы решены. Но тогда не будет никакого романа, сенсации, скандала, непредсказуемого расследования и миллионного гонорара.

Постепенно Слепцов превращался из обличителя в адвоката. Он почему-то решил, что Белецкий не преступник, а больной человек, совершающий злодеяния не по своей воле, а в минуты помрачения. Суд не может быть справедливым, его решения диктуются сверху и под давлением общественного мнения. А кто те самые, которые называют себя народом? Они ничем не лучше маньяка. Любого разорвут, лишь бы позволили.

Размышляя, Слепцов не сразу заметил, что музыка стихла. Послышались шаги. Белецкий вывел Марину за руку, как ребенка. Пустые глаза, глупое хихиканье, похожее на икоту, пошатывание, будто она пыталась поймать равновесие. Женщину трудно было узнать: она походила на уличную шлюху.