Чтение онлайн

Пятьдесят метров. Здесь холоднее, чем в поверхностном слое, и уже темно. Я включил фонарь и периодически посматривал на голубоватый экран навигационно-поисковой панели. Пока он чист – сканирующий луч гидролокатора кругового обзора на этой глубине донный рельеф не цепляет.

Семьдесят метров. Костюм все плотнее и плотнее обжимал тело, добавляя неприятного ощущения ледяного плена. Да, это не Карибское море и не Бенгальский залив, где на предельную глубину можно ходить в одних плавках.

На восьмидесяти метрах гидролокатор определил довольно крупный объект, находящийся почти строго под нами. В том же направлении исчез и полосатый капроновый фал, удерживающий на поверхности буй-маркер.

Фурцев все время держался рядом – на дистанции вытянутой руки. Лучи наших фонарей рыскали в поисках цели…

А вот и она. На глубине девяносто метров мы отчетливо увидели под собой лежащее на боку небольшое судно.

Лучи осторожно нащупывали светлый борт с рядом круглых иллюминаторов и с темной полосой ватерлинии. Приблизились, осмотрелись, поискали название…

И вскоре остановились у самого носа. Рядом с якорной нишей аккуратно начертано масляной краской «Tynset».

– «Ротонда», я – «Скат».

– Да, «Скат», слышу вас отлично.

– Мы на месте. Цель найдена. Отчетливо вижу название траулера: «Тинсет».

– Все верно – это он.

– Приступаю к осмотру…

Траулер лежал на левом борту, такелаж был смят и разбросан по светлому илистому дну, мачты, портал и грузовая стрела погнуты, сломаны. Повсюду болтались обрывки трала.

Вначале заглянули в рубку. Все стекла выбиты – значит, произошел сильный взрыв, от которого суденышко основательно встряхнуло.

Я приказал Игорю осмотреть помещение в небольшой надстройке, а сам ушел вдоль борта – меня интересовала причина трагедии, а не ее последствия…

Как ни странно, нижняя часть корпуса цела – ни единой пробоины. Удивленно копаясь в памяти в поисках аналогий, подплыл к кормовой части. И только здесь фонарный луч наткнулся на искореженные листы обшивки.

Подплыл ближе и стал нащупывать острые, загнутые внутрь края…

Хреновое зрелище. Всегда испытывал почти физическую боль, глядя на смертельные раны судов. Что может быть отвратительнее вида рваных пробоин или подробного «поперечного плана» корпуса на месте его разлома?

Врыв произошел в районе кормы. Это видно по изуродованному слипу – специальному лотку, по которому лебедка выбирает трал. Вместе со слипом разворочены и распорные траловые доски, и кормовая вьюшка, перо руля вывернуто вбок.

Продолжая осмотр, я все больше утверждался во мнении: причиной сих повреждений стал внешний взрыв средней мощности, и сразу попытался вычислить эту причину.

Торпеда отпадает. Во-первых, слишком необычный сектор для торпедной атаки – точно в корму. Во-вторых, попади настоящая торпеда в этот несчастный тральщик, его разнесло бы на заклепки и молекулы.

И вдруг память подобрала подсказку: я отчетливо вспомнил случай, давным-давно описанный все тем же легендарным североморцем Старшиновым. Кажется, речь шла о Балтике. В рассказе фигурировал похожий тральщик, занимавшийся промыслом в неспокойное послевоенное время. Как выяснилось позже, во время донного траления команда случайно сорвала с якоря немецкую мину. Выбирая трал, моряки дотащили ее почти до люка грузового трюма. Заметив «улов», выключили лебедку и поспешили выйти на связь с военными моряками. В общем, им здорово повезло – неразорвавшуюся мину обезвредили вызванные саперы.

«А этим ребятам, похоже, счастье не привалило, – подумал я, заглядывая внутрь огромной дыры посередине слипа. – Очень похоже на взрыв обычной якорной мины. Очень… Теперь неплохо было бы отыскать парочку улик, без которых будет сложно убедить одного упрямого старикана…»

Проще всего найти их внутри поврежденного отсека. Освещая фонарем развороченные внутренности, я осторожно вторгся в то, что недавно именовалось «машинным отделением», и неожиданно наткнулся на обезображенный труп моряка.

На мгновение даже дыхание сбилось, но я быстро его восстановил, поняв, откуда и почему он появился. Мое вторжение всколыхнуло воду внутри отсека, и та вынесла труп из ближайшего темного уголка.

Это был молодой темноволосый парень, скорее всего, моторист. Одежда опалена, тело испещрено повреждениями, левая рука оторвана в районе плечевого сустава – из обрывков рукава яркой робы торчат и покачиваются белые жилы с остатками бесцветной плоти…

Сказать, что в машинном отделении хаос, – не сказать ничего. Предстояло потрудиться, дабы отыскать здесь хотя бы один осколок проклятой мины.

Но искать не пришлось. Потревоженная вода медленно развернула тело, и я увидел торчащий в спине моториста осколок – кусок ржавого металла с зазубренными и необычайно острыми краями.

– «Ротонда, я – «Скат».

– «Скат», «Ротонда» на связи.

– Работу закончили. Начинаем подъем. С нами двое.

– Понял вас. Ждем…

Неспешно работая ногами, мы с Фурцевым поднялись к поверхности. Каждый нес из глубины печальную ношу: я держал за робу останки норвежского моториста, Игорь обхватил свободной рукой почти не пострадавшее при взрыве тело капитана или матроса, стоявшего в момент трагедии на руле. Он нашел его в рубке – единственном помещении крохотной надстройки.

Где-то в недрах погибшего судна осталось тело последнего пропавшего рыбака – за ним предстояло вернуться. У нас уже маловато дыхательной смеси, да и продрогли мы до самых костей. Все-таки сто пятнадцать метров – не шутка. На этой глубине давление воды обжимает тела в достаточно твердых костюмах до такой степени, что ощущается каждая складка шерстяного нательного белья.

Восемьдесят метров. Все наши мысли крутились вокруг горячего душа и какого-нибудь крепенького согревающего напитка…

Шестьдесят.

Дежурная пара встретила нас чуть ниже промежуточной глубины, Жук с Савченко выглядели посвежее. Мы передали им тела и дальнейший подъем осуществляли уже налегке…

Наконец достигли поверхности. Тело отдыхало от бешеного давления и отогревалось в относительно теплой воде.

Устюжанин через представителей МИДа успел сообщить норвежской стороне о найденных телах, и возле нашего катера уже поджидало маломерное иностранное судно. Мы помогли норвежским матросам поднять на его борт человеческие останки. А через несколько минут и сами поднялись по трапу на палубу «Георгия Титова»…