Чтение онлайн

Вечером третьего дня Дёниц отправил всем командирам подводных лодок следующее сообщение: «Всем срочно вернуться на базы. Учения завершены».

Той ночью петля вокруг Великобритании растаяла в холодных глубинах моря. Двадцать пять стальных акул, несущих нешуточную угрозу, удалились к своим базам. Гитлер заверил Чемберлена, что Германия не имеет территориальных претензий, и премьер-министр вернулся в Лондон, имея при себе лист бумаги с обещанием мира. Искренняя радость англичан была вполне понятна немецким подводникам. Миллионы людей в самых разных странах с облегчением прослушали выступление Чемберлена по радио, в котором он сообщал миру об итогах Мюнхенской конференции. Весьма доволен был и адмирал Дёниц. Его детеныши показали зубки. Когда грянет следующий кризис, станет ясно, сумеют ли они кусаться.

После возвращения лодок на базы командиры флотилий получили следующие инструкции Дёница: всем капитанам следует распечатать свои конверты, ознакомиться с изложенными там планами действий и провести их свободное обсуждение. Итогом должен явиться некий общий отчет, отражающий мнение большинства. Однако в результате дискуссий поднялся такой шум, что его услышали даже в Берлине. Командиры подводных лодок обнаружили, что они, оказывается, должны были заниматься установкой мин на входах в гавани и реки вокруг Великобритании, а также атаковать многочисленные мишени, расположенные прямо перед носом у береговых батарей, внутри того, что считалось «хорошо обороняемыми районами», где можно было столкнуться с самыми разнообразными и, что характерно, совершенно неизвестными противолодочными заграждениями. По мнению всех капитанов, ведение боевых действий в непосредственной близости от береговой линии Великобритании было бы равносильно самоубийству или, что почти то же самое, уничтожению немецкого подводного флота.

Дёниц ответил, что непременно позаботится, чтобы эти приказы, если в них еще появится необходимость, были соответствующим образом изменены. Он заверил, что вовсе не имеет намерения разбрасываться подводными лодками и жизнями их экипажей. И те и другие стоили слишком дорого. Поэтому он посоветовал своим подводникам, если все-таки придется стрелять, не обмочить зря свои штаны.

Главнокомандующий ВМФ Германии адмирал Редер имел весьма слабое влияние на фюрера, когда речь шла о Bопpocax приоритета выпуска промышленной продукции. На первом месте всегда оказывались армия и люфтваффе. Несмотря на все решения и заявления о том, что в первую очередь в Германии должны строиться подводные лодки, со сборочных конвейеров немецких оборонных заводов сходили в массовом порядке танки и самолеты. По сравнению с этой широкой, полноводной рекой подводные лодки поступали на Балтику очень тонким, можно сказать, едва заметным ручейком. Однако и этого ручейка оказалось достаточно, чтобы в апреле 1939 года руководство ВМФ предложило Гитлеру обратиться к пункту о паритете, содержащемся в военно-морском договоре, мотивируя это тем, что «исходя из сложившихся обстоятельств это стало необходимо».

Таким образом, вышеупомянутый договор фактически превратился в пустую формальность.

В мае того же года руководство ВМФ обнародовало «Боевые инструкции для морских кораблей», в соответствии с которыми все действующие подводные лодки должны были нести боевое дежурство до официального начала любого военного конфликта на Востоке. А в августе, когда в распоряжении Дёница находилось уже 56 подводных лодок [В Королевском ВМФ тогда было 57 лодок. ], из которых 40 были действующими и могли в любой момент выйти в море, он решил, что пора придать «Боевым инструкциям» силу приказа. Он переместился вместе со своим штабом в Вильгельмсхафен, как уже делал это в 1938 году, и снабдил всех командиров подлодок запечатанными конвертами. На этот раз не было никаких публичных объявлений о начале боевых учений.

Экипажи подводных лодок получили указание о соблюдении режима строжайшей секретности, им даже было запрещено общаться с друзьями и родственниками «до прояснения обстановки».

Ночью 19 августа 17 огромных 740-тонных подводных лодок покинули места стоянок и «растворились» в свинцово-серых глубинах Северного моря. Их путь лежал к новым местам патрулирования, протянувшимся от южной оконечности Ирландии до Гибралтара.

К 27 августа 6 250-тонных подлодок, предназначенных для операций в прибрежных водах, заняли места в северной части Северного моря. Двумя днями позже еще 6 субмарин этого же класса развернулись в центральной части Северного моря, а 4 единицы вошли в Ла-Манш, готовые в любой момент атаковать английские и французские порты. 30 августа 6 океанских 500-тонок заняли посты между Оркнейскими островами и Исландией. Одной из последних покинула гавань «U-23». На ее борту снова находились магнитные мины вместо торпед, что не вызывало воодушевления поголовно у всего экипажа. В 1938 году матросов и офицеров точно так же не радовала перспектива расставлять эти мины на подходах к заливу Гамбер.

Утро воскресенья 3 сентября не радовало хорошей погодой людей, по воле судьбы оказавшихся в Северном море. По небу плыли зловещие черные тучи, из которых периодически низвергались потоки ледяной воды, словно кто-то в небесах опрокидывал гигантские ведра. Обычно по утрам свободные от вахты члены экипажа занимались уборкой жилых палуб. Это занятие постоянно сопровождалось оживленной болтовней и суматохой. Но в, то утро экипажу было не до веселья. Собравшись группами, они молча, с тревогой ожидали новостей. В 11 часов из Вильгельмсхафена, наконец, начали поступать сообщения. На мостике «U-23» Кречмер неподвижно стоял рядом с радистом, который читал сообщения по мере их расшифровки.

Следующее сообщение было от Дёница и содержало давно ожидаемый приказ вскрыть запечатанные конверты:

Кречмер открыл сейф и достал давно ожидавшие своего часа бумаги. По непонятной даже ему самому причине он не чувствовал никакого волнения, впервые в жизни ломая печати на конверте, содержавшем боевой приказ. Он твердой рукой развернул аккуратно сложенный листок бумаги и несколько секунд с интересом вглядывался в отпечатанный текст. Ему было приказано проникнуть в устье реки Гамбер, найти главный судоходный фарватер и блокировать его минами. Аналогичный приказ он получил и во время учений в 1938 году. Почему-то Дёниц не счел необходимым его изменить. Не обращая внимания на встревоженные лица собравшихся вокруг офицеров, он скомандовал: «Поднять перископ!» Несколько минут он внимательно осматривал волнующееся море.

— Какой курс на Гамберский канал, Петерсон? К наступлению темноты мы должны находиться в пяти милях от него. Старший лейтенант, сегодня ночью мы попробуем выгрузить наши мины. Обеспечьте общую готовность к десяти ноль-ноль. Убрать перископ.

Под покровом темноты Кречмер дал приказ к всплытию. «U-23» находилась в 5 милях от буев, обозначавших вход в Гамбер. Стоя в боевой рубке, Кречмер как раз обдумывал лучший способ прохода в судоходный канал, когда поступило еще одно сообщение от Дёница:

На следующий вечер «U-23» проследовала за крейсером «Эмден» в Вильгельмсхафен. Крейсер как раз завершал швартовные операции, когда раздался пронзительной вой сирен, возвещавший начало первого воздушного налета новой войны. Эскадрилья английских бомбардировщиков появилась из-за облаков и атаковала крейсер [Атака планировалась на линейный корабль «Адмирал Шеер». В начале войны экипажи самолетов еще не умели точно идентифицировать наземные цели. ]. Следующие несколько минут оказались весьма непростыми для «U-23». Кречмер поспешно отвел лодку подальше от «Эмдена» и остановился в безопасном месте, чтобы узнать судьбу крейсера. Только одному бомбардировщику удалось преодолеть заградительный огонь немецкой зенитной артиллерии, но он был подбит и взорвался над гаванью. Налет завершился так же внезапно, как и начался. Самолеты снова скрылись за облаками, и через несколько секунд прозвучал отбой воздушной тревоги. Лодка «U-23» пришвартовалась у своего причала, а члены ее экипажа вознесли благодарность Всевышнему за то, что на этот раз у бомбардировщиков оказалась иная цель. Той ночью в кают-компании плавбазы немецких подводников состоялось совещание командиров 12 подводных лодок, отозванных с боевого патрулирования. Они делились своими первыми впечатлениями о войне, которая шла уже тридцать шесть часов. В глубине души Кречмер всегда хранил уверенность, что немецкие вооруженные силы, если им вообще суждено двинуться на Восток, будут использоваться гораздо эффективнее. Его немного удивило, что довольно много офицеров придерживаются таких же взглядов. К тому же не могла не беспокоить неизвестность. Они ничего не знали о вражеских оборонительных укреплениях, через которые предстояло проникнуть и которые уже имели опыт противостояния угрозе нападения подводных лодок.