Чтение онлайн

Об этом думал экипаж U-181, когда в конце марта их лодка покидала Бордо. Об этом они думали в марте, когда получили сообщение о появлении новых, более крупных лодок. Но к маю положение изменилось.

В апреле ход войны на море окончательно изменился не в пользу Германии. Противник имел слишком большое превосходство в силах, и в апреле это сказалось решительным образом. Теперь союзники имели ещё больше военных кораблей и ещё больше торговых. Они буквально штамповали их с огромной скоростью, спуская на воду ежедневно. Союзники читали немецкие радиограммы, на экранах радаров германские лодки выглядели как стальные горы. Гидролокатор обнаруживал лодки с такой лёгкостью, словно вода была прозрачной, как стекло.

В мае наступил решающий перелом, было потоплено более 40 подводных лодок. Долгая и ожесточённая Битва за Атлантику завершилась – хотя бои ещё продолжались, – но в этом месяце Дениц отозвал свои лодки из Северной Атлантики. На этом «битва за Атлантику завершилась полной и решительной победой» союзников. Дениц мог позволить себе лишь небольшую передышку для перегруппировки сил. «В будущем главной зоной действий подводных лодок, как и в прошлом, останется Северная Атлантика. Битва возобновится со всей решимостью и упорством, как только лодки получат необходимое оружие».

Чудо-оружие, так его называли. Дениц обещал, что новые лодки будут быстроходнее, они смогут дольше оставаться под водой, целыми неделями. Они будут вооружены «умными» торпедами, которые будут наводиться на цель акустическими приборами. Лодки получат бесшумные моторы и покрытие корпуса, незаметное для гидролокатора. Всё это должно было вскоре появиться, Дениц знал это. Но пока он ждал, лодки продолжали гибнуть.

В июле погибла U-43. Она должна была поставить мины в бухте Лажиш [105] на Азорских островах. Лют, как и другие подводники, не любил подобные операции – слишком рискованные и с сомнительным результатом. 2 самолёта обнаружили лодку, когда она на поверхности принимала топливо с подводного танкера U-403. Самолёты взлетели с палубы американского эскортного авианосца «Сэнти». Они на бреющем полёте обстреляли лодки из пулемётов. Потом один из них сбросил торпеду, целясь в U-43. U-403 сумела удрать, волоча за собой хвост солярки, вытекающий из пробитых цистерн. Однако новая самонаводящаяся торпеда «Фидо» [106] последовала за U-43 и поразила её. «На поверхность поднялась солярка, расщеплённое дерево, бумаги, куски пробочной обшивки. А под водой U?43 просто исчезла, уничтоженная взрывом собственных мин». [107]

«Черномазый» Швантке и весь его экипаж погибли.

Йозеф Дик родился в Кёльне. Он успел послужить и в танковых войсках, и на тральщиках, и мотористом на подводных лодках. Он говорил на характерном кёльнском диалекте Кельше, который не понимали даже остальные немцы. Именно поэтому на борту U-181 к нему прилипла кличка M?mmes – «маленький кролик». Хотя его боевой пост находился в корме в главном машинном отделении, сейчас Дик висел за бортом лодки, облачённый в брезентовый водолазный костюм с тяжёлыми свинцовыми башмаками. 9 мая 1943 года. Лодка стоит неподвижно, потому что рыбацкая сеть намоталась на один из винтов. Дик был опытным водолазом, именно ему поручили очистить винт.

Лодка медленно дрейфовала в Мадагаскарском проливе как раз на полпути между Мадагаскаром и Африканским материком. До берега в любую сторону было много миль, и всё-таки сохранялась постоянная опасность воздушной атаки. На мостике находилась удвоенная вахта, артиллеристы стояли у орудий. Остальной экипаж толпился на корме, следя за действиями Дика. [108]

Дик разрезал сеть сварочным аппаратом, электроды которого приходилось периодически менять. Через каждые несколько минут Франц Перш наклонялся за борт к самой воде и принимал у Дика аппарат. Потом он менял электрод и снова подавал аппарат Дику. Под водой вспыхивает яркая электрическая дуга, и на поверхность вылетает струя бурлящих пузырей и яркая голубая вспышка. Это беспокоит Дика, но Перш, который работал электриком до войны, успокаивает его: «Я пробовал электрические розетки пальцами».

Экипаж, включая Люта, внимательно следит за интересным спектаклем. Погода тёплая и приятная, и до тех пор, пока не срезана сеть, заниматься решительно нечем. Битва с конвоями союзников бушует где-то севернее. Внезапно кто-то вскрикивает: «Акула!»

Эффект получается мгновенный. Дик слышит непонятный крик, но всё ещё держит сварочный аппарат, а сам он залез между двумя винтами так далеко, как только сумел. 20-мм автомат начинает палить вслепую, щедро поливая воду снарядами. Все вытягивают шеи, вглядываясь в воду. Рядом с лодкой появляется большая рыба. Она медленно, почти величественно, описывает круг. И выглядит она совсем не угрожающе.

Лют сказал ему: «Не беспокойся об акуле, Дик. Мы будем настороже». Кто-то бросился бежать за удочками и наживкой. Но Дик не так легковерен. Акулы едят кроликов. И он торопливо рубит сеть, чтобы выбраться наружу.

К тросу привязывают огромный крюк, на который насажены останки курицы, уцелевшие после завтрака, и забрасывают в воду. Толпа на корме видит, как огромная рыба бросается на приманку. Минутная борьба, на воде облако кровавой пены, ещё одна очередь из зенитного автомата. И вскоре акула висит на ограждении рубки. Оказалось, что её длина превышает 2 метра. Лют считает её даром богов, как овцу во время первого похода. Он говорит, что акулье мясо – изысканный деликатес, его подадут на обед. Но, к его неудовольствию и тихой радости остальных, кок не имеет понятия, как готовить акулу. Он её варит, тушит, обжаривает в масле. В результате получается какая-то маслянистая резина, на которую страшно даже смотреть. Через несколько часов останки акулы летят за борт.

Лют оставил себе на память челюсти. Но к концу похода в них не осталось ни одного зуба.

Встреча Дика с акулой стала божьим посланием для Люта, хотя и Дик, и акула могли думать несколько иначе. Она отвлекла экипаж от мыслей о войне и дала морякам тему для писем домой. Когда в мае 1943 года Дик спустился за борт со сварочным аппаратом, Люту это отчаянно требовалось.

Предполагалось, что второй поход U-181 продлится 18 недель. Лодка должна была принимать топливо и провизию в море. Коды для «Энигмы» были взять лишь на 5 месяцев. Экипаж уже предвкушал отпуск в Бордо не позднее 1 августа.

Но 17 мая, за 2 дня до появления акулы и через 9 недель после начала похода, Лют получил радиограмму из штаба подводного флота с приказом лодкам серии IXD2, находящимся у берегов Южной Африки, в июне провести ещё одну дозаправку в море. Каждая лодка должна была принять по 200 куб. м топлива, что увеличивало продолжительность похода до 26 недель. U-181 должна была оставаться в море до конца сентября, то есть продолжительность похода увеличивалась до 6 месяцев.

Сегодня 6-месячный поход подводной лодки – дело привычное, и такое повторяется довольно часто. Но в 1943 году ещё ни одна лодка в мире не совершала столь долгого похода. Боевой поход продолжительностью 2 месяца уже считался очень долгим. Обычно походы кончались ещё раньше, так как запасы топлива, продовольствия, торпед и запасных частей были ограниченными. [109] Какое воздействие окажет продолжительный поход на экипаж, никто просто не представлял. Большие надводные корабли могли совершать и более длительные походы, и они их совершали, но нельзя сравнивать условия жизни на борту авианосца или линкора и подводной лодки. По словам Люта, они различались так же, «как жизнь в городе отличается от жизни в деревне».

Ни в официальных документах, ни в личных дневниках не говорится, что экипаж Люта с неудовольствием воспринял увеличение продолжительности похода. Моряки с прежним рвением исполняли свои обязанности до самого конца похода. Однако постоянно сохранялась опасность, что люди всё-таки не выдержат, и с каждым днём она становилась более реальной. Поэтому Лют счёл просто необходимым поместить в стенгазете 11 июня следующее обращение:

«Сейчас мы находимся в очень отдалённом районе, где можно натолкнуться на корабль, но нет никакой опасности внезапной атаки с воздуха. Проводите свободное время на мостике. Купайтесь на верхней палубе. Выполняйте упражнения для рук и ног. Помните, что ещё ни одна подводная лодка не находилась в плавании полгода, поэтому каждый должен сохранять строжайшую самодисциплину, чтобы оставаться в форме. Мы живём, как пещерные люди, не различая день и ночь. Поэтому будьте бдительны, чтобы вас не засосала тусклая рутина вахт, обедов, гальюна и сна! Постарайтесь не растолстеть, и не превращайтесь в психопатов. Слушайте передачи последних известий (неважно – будете вы улыбаться или горевать). Они дадут вам представление о том, что происходит в мире. Не играйте в старые игры, постарайтесь изобрести новые. Для разнообразия почитайте интересную книгу, послушайте музыку, пойте хором, особенно по вечерам».

Утром того же дня U-181 покинула район Лоренцо-Маркиша в последний раз. Корабельный поэт так прокомментировал это:

Маяк Иньяка Пойнт медленно растаял в голубой дымке, и точно так же растаяли надежды подводников на лёгкую добычу и быструю славу.

Бои в отдалённых районах мирового океана, в общем, повторили ход Битвы за Атлантику. В 1943 году уже не удалось достичь таких же успехов, как в предыдущем. За весь 1943 год у мыса Доброй Надежды было потоплено меньше кораблей, чем в октябре – ноябре 1942 года. Пока U-181 находилась в Бордо, на юг была отправлена третья волна больших лодок – «Gruppe Seehund». Однако эта операция принесла сплошные разочарования.