Чтение онлайн

— Шеф местного гестапо, — пояснил Рёстлер. — Прислали им там донос на одного нашего — звонил, спрашивал чего-как…

— На кого это?

— Да не бери в голову… Чего же я от тебя хотел-то… А… вот, слушай… У тебя на лодке полный комплект сейчас?

— Ну вроде да… Все нормально. (Ройтер никак не мог взять в толк, о чем идет речь.)

— Тут, понимаешь, Дёниц-младший рвется к тебе вахтенным. Лейтенант Клаус Дёниц… Прям хочет, говорит, хочу — не могу. Хочу уничтожать эсминцы…

— А кого я подвину-то? У меня оба вахтенных в комплекте…

— Да знаю… Кстати, что ты своего еврея никак не повысишь, что он у тебя все в фенрихах… уже пора ему давно лейтенанта…

— Я два раза представление делал…

— И что?

— Глухо. Все, что для него выбил — это бляху, [40]а он уже давно на крест заработал. Даже не знаю, что делать-то… Не фюреру же писать…

— Да конечно нет! Глупо на такую ерунду растрачиваться… Вообще надо действовать вовсе не так. Никаких фюреров! Надо просто найти задницу, в которую всадить иголку. То-о-оненькую иголочку. Знаешь чего, а обратись-ка ты с этим напрямую к гросс-адмиралу. Дёниц — скорее всего завернет, а вот Редер — он любит всяким убогим помогать… А… Ну у тебя ж колбаса… Гы-гы… Вот если б до колбасы… Но тем не менее попробуй… А еврея твоего, кстати, можно переучить на торпедиста. Он вроде шарит в этом деле…

— Ну да, атаки хорошо просчитывает…

— Вот… Хотя адмиральский сынок, блин, на лодке… Геморроя потом не оберешься… Да… вот, собственно, что я тебя вызвал-то… Смотри!

Рёстлер достал из ящика стола синевато-зеленую папку. От нее сильно пахло типографской краской. Внутри папки были несколько необычным образом свернутых пачек желтоватой бумаги с налетом «берлинской лазури» [41]— типографские «синьки».

— Вот, держите, сударь, — сунул ему в руки папку Рёстлер.

Ройтер бегло пробежал «синьки» — мелкая готика сливалась в плохо читаемое месиво, но на первой странице красовался портрет его приятеля с трубкой во рту. Точно такой же, как Ройтер с сигарой. На ответной части синела надпись «Подводник сегодня». Иоахим Шепке.

— Видите, вот уже книжка практически готовая к выходу.

— Ух ты! А Иоахим молчал…

— Ну а чего ему кричать-то? Дело свое знает. Что скажешь? — вопросительно посмотрел Ганс.

— Ну что тут скажешь — здорово, завидую, можно сказать…

— Завидовать не надо. Мне нужно, чтобы ты написал такую же. Ну или подобную… тут еще картинки будут. Я просил его подготовить несколько акварелек.

— А это о чем? — спросил Ройтер, просматривая первые страницы. Шепке, оказывается, не только написал, но и проиллюстрировал книгу.

— А это неважно. Напиши о чем хочешь, хоть о любви, хоть о школе, хоть о том, как эсминцы топишь — полная свобода, главное, что автор — ты…

— Хорошо как у вас все получается, а если не смогу? Я же не писатель.

— Твой чики-пукин — вон тоже не писатель, а книжка получилась. Почему 7-я [42]может, а мы нет?

— Не уверен, что у меня получится, но я попробую.

— Не-е-е! Пробовать не надо. Надо либо делать — либо нет. Я тебя не тороплю. Понимаю же, искусство и все такое. Напишешь, когда почувствуешь, что сможешь. Но ты сможешь. Просто обязан смочь.

Ройтер кивнул и собрался уходить.

— Ройтер! — окликнул его «душка-Ганс». — Может, ты не понял? — улыбнулся он совсем уж по отечески. — Это неприказ.

В территориальное подразделение гестапо г. Брест.

Информационное сообщение:

Глубокоуважаемый господин руководитель территориального подразделения!

Сообщаю вам, что оберлейтенант Кригсмарине Хельмут Ройтер неоднократно позволял себе заявления, политический смысл которых находится в сфере компетенции тайной полиции. Так он при свидетелях утверждал, что им потоплено британское пассажирское судно «Атения», чем компрометировал официальную позицию Германии по этому вопросу, озвученную рейсхминистром пропаганды. <…> Он критиковал в самой нелицеприятной форме художественное творчество фюрера, называя его работы «посредственными» и утверждая, что его приятель капитан-лейтенант Иоахим Шепке способен нарисовать лучше. Известно также, что Ройтер оказывает всяческое покровительство полуеврею Карлевитцу и стремится продвигать его по службе. За последние полгода он дважды делал представление о присвоении тому офицерского звания. Последнее представление хотя и заторможено в производстве, но и отрицательного решения по нему пока нет. Вполне возможно, что имеет место сговор группы офицеров, целью которого является внедрение во флот еврейских кадров с тем, чтобы разлагать его изнутри. Моральная устойчивость оберлейтенанта Ройтера также вызывает большие сомнения. <…> Источники, заслуживающие доверия, сообщают, что, будучи в Бресте и Лорьяне, он посещал нерекомендованные для офицеров Кригсмарине места, где имели место конфликты, доходящие до драки, с другими подобными офицерами. Есть все основания полагать, что он имеет половую связь с Вероникой Лутц, сочетавшейся церковным браком с Дитрихом Лутцем, чем наносит ущерб институту немецкой семьи, а стало быть, и нации в целом. Руководство характеризует Ройтера как «слишком самостоятельного» и независимого офицера, способного корректировать приказы непосредственных командиров… <…> е. t. с.

Командующему ВМС в Западной Франции

Контр-адмиралу Робину Шалл-Эмдену

От лейтенанта цур Зее Клауса Дёница

Прошу перевести меня в состав подводного флота, в 1-ю флотилию ПЛ под командование лейтенанта цур зее Хельмута Ройтера. Надеюсь на то, что в новом качестве я смогу принести больше пользы родине и фюреру, чем в настоящее время. Осмелюсь также предположить, что опыт, полученный мною на эскадренных миноносцах, будет способствовать наибольшей эффективности службы на новом месте.

Резолюция Шалл-Эмдена:

Не возражаю!

Резолюция Дёница:

На эту лодку — только через мой труп! Найти другое решение.

Глава 12

КОЛЬЦО С ИЗУМРУДОМ

Летом Париж отвратителен: нет ни балов, ни раутов, ни праздников. Итальянская опера уехала в Лондон, Французская опера кочует бог знает где; а Французского театра, как вам известно, вообще больше нет.

А. Дюма. «Граф Монте-Кристо»

Париж мог бы гордиться. В декабре 1940 года его мостовые попирали ботинки сразу трех звезд германского подводного флота. В неделю, предшествующую Рождеству, там оказались Отто Кречмер, Хельмут Ройтер и Иоахим Шепке. Они были молоды, красивы и знамениты, они были почти боги, и они были в Париже! И город был приветлив и дружелюбен. Он открывал невероятные соблазны. Как будто не было войны, как будто где-то в море, всего в нескольких часах езды на поезде, не начиналась ледяная Атлантика, не погружались в черные волны транспорты и не полыхали озера соляра. А под неспокойной поверхностью не скрипели зубами их товарищи, прислушиваясь к разрывам глубинных бомб, и не сыпались на палубу осколки битого стекла с манометров, не лопались, как вздувшиеся консервные банки, корпуса лодок, наскочив на минные заграждения. В Париже царили счастье и мир. В кофейнях играл аккордеон, на Елисейских Полях прохаживались офицеры с шикарными дамами, в кондитерских подавали пирожные с жирным кремом, имевшим привкус настоящего сливочного масла. Три героя, три кавалера рыцарского креста могли себе позволить практически все. Ройтер перед отпуском как раз получил жалованье с премиальными за танкер (его третий танкер). В Париже 11 000 BRT превратились в 1,3-каратный изумруд в изящной оправе от Cartier. Подарок Анне на Рождество. У Ройтера было намерение добраться до Берлина, и пусть даже с опозданием, но все-таки вручить подарки. Для юного Адольфа он приобрел замечательный жестяной Mercedes-Benz. У него открывались все дверцы, багажник и вращался руль. Ройтер и сам был бы не прочь в такой поиграть. Это и сейчас-то было настоящее богатство, а уж в годы его нищего детства — и подавно… Наконец-то я могу позволить себе не думать о том, что это все стоит! Дом в Потсдаме я пока не куплю, а вот всякие маленькие штучки — могу позволить не хуже любого миллионера! Как бы ни было плотно спрессовано его расписание в Берлине, он обязательно доберется до Потсдама и принесет подарки, чего бы ему это ни стоило.

— Изящная вещица, — причмокнул языком Шепке, поворачивая пальцами кольцо. — Кто бы мог подумать, что для того, чтобы твоя Анна надела его на палец, сгорело заживо с полсотни хороших моряков. Говорят, камни имеют историю. Некоторые — кровавую историю, вот этот уже начал отсчет…

— Не каркай! — оборвал его Ройтер. — Не хватало еще от тебя всякую гнусь выслушивать! И так тошно. И вообще, отдай сюда! — Ройтер выдернул у приятеля кольцо и спрятал его в футляр.