Чтение онлайн

Дорожка к дому. Эксперимент

Деревья почти вплотную подходят к моему Жилищу. Мне не хочется называть это здание сухим словом – Дом. Лучше Жилище, от слова 'жить'! Здесь я буду жить, когда покину свое бренное тело. Надеюсь, что моей спутницей в новой жизни будет Гала. Внутри здания нет ничего лишнего, все функционально, комфортно, красиво, все радует глаз, а главное, нет чувства оторванности от природы. Или, точнее сказать, нет отделения от природы – ведь при вхождении в обычный дом, его стены сразу отсекают тебя от улицы, деревьев, травы, солнца. Ты ощущаешь, что находишься в замкнутом пространстве, где стены и потолок надвигаются со всех сторон, ограничивая и подавляя. В моем жилище нет отделения от внешнего мира. Находясь в нем, я чувствую себя так, как будто оно часть окружающего ландшафта. Прозрачные стены обеспечивают комфорт и защиту от стихий: ветра, дождя и не более того. Мебель гармонично вписывается в общую картину и не выпячивается: она разбросана среди цветов и небольших кустов, которые растут в заглубленных в пол емкостях.

Жилище Глеба. Эксперимент

В одноэтажном Жилище есть комната отдыха, две небольшие спальни, мастерская для творчества, кухня-столовая и две кабинки для медитации. Стены всех комнат являются в то же время и экранами, на которые можно выводить любой пейзаж. Захотел я, например, полюбоваться лунным пейзажем на кухне, пожалуйста – пей кофе и любуйся лунными кратерами.

Матовое покрытие пола, цвета черного жемчуга, выглядело естественно и органично вписывалось в общую картину. Диваны с обивкой в тон растительности в комнате отдыха почти не заметны среди цветов и зелени. Высокий потолок цвета кремового жемчуга совершенно не воспринимался как преграда между мной и небом. Он создавал иллюзию неба затянутого легкими облаками с просвечивающим сквозь них солнечным светом. В творческой мастерской кроме прозрачной стены я придумал стеклянный потолок, чтобы можно было вечерами любоваться звездами.

Я еще немного побродил по своему Жилищу, разглядывая его. В этом кусочке 'отформатированного' пространства я чувствовал абсолютный покой, безопасность, комфортность и пьянящую радость жизни, которую в нашей суровой реальности переживаешь лишь в редкие ее мгновения. Ощущение летящего счастья и полноты жизни было главное, ради чего стоило вообразить этот призрачный 'мини-рай'.

Каждый раз, покидая Жилище, я шел на поляну, срывал один голубой цветок и, бережно обхватив ладонью его соцветие, выходил из медитации. И каждый раз в моей руке было пусто, но я не отчаивался. Если ты чего-нибудь сильно желаешь, то желание обязательно сбудется. Я в этом не сомневался. Главное – упорство, намерение и Вера!

Создание нового мира

Глава 8. Игры с реальностью

Часть 3. Метаморфоза: начало. Обретение себя.

На майские праздники курсанты разъехались по домам. Несколько раз в году ребят отпускали на 'побывку': повидаться с родными, семейных среди нашей группы пока не было. Ну, а мне ездить далеко не было нужды – родители жили неподалеку: мать работала врачом санатория в поселке Тамга, а отец на подземной Базе 'Аркаим-6'. Иногда он дежурил на локационной станции в горах, километрах в тридцати от нашей Станции Спасателей 'Сокол', которая прикрывала подземную базу Стражей – 'Аркаим-6'. На семейном совете мы решили съездить на день Победы в Москву.

– А то совсем одичали здесь! – Сказал отец.

К нам присоединилась семья Галины – не без моих усилий, конечно, а также Маркел и Герман. Мои наставники решили поехать с нами, чтобы не оставлять меня без охраны. После инцидента с Миргелем защита базы Стражей была переведена на высший уровень, а мой унком – постоянно включен на пятую степень защиты из семи. К тому же мне было запрещено его снимать: теперь я носил универсальный коммуникатор постоянно, даже спал, не снимая с руки.

Маркел и Герман периодически исчезали с базы по своим делам, иногда на неделю, а когда и на месяц. Маркел теперь был не столько моим тренером, сколько партнером по спаррингу. Он с одиннадцати лет обучал меня искусству владения мечом. В современной жизни это умение не было востребованным, но оно развивало выносливость, быстроту движений, скорость принятия решений и многое другое, а также избавляло от страха ближнего боя. К тому же мне просто нравился этот архаичный вид оружия: я с наслаждением предавался 'танцу' с мечом. Когда Маркела не было, я тренировался один или с моим другом 'лисом' – Денисом Аркановым, но он лучше управлялся с шестом, чем с мечом.

С Германом я занимался психотренингом и развитием своих пси-способностей. Маркел был моим учителем и другом, а Германа я побаивался, особенно его язвительной иронии. Между нами всегда сохранялись дистанция и субординация.

Инструктором нашей группы на полетных тренажерах 'Звездный корвет' был Горислав Высоков, а куратором – командор Игнат Торопов. Горислав проинформировал нас, что командор будет принимать 'экзамены' лично у каждого курсанта. Мы с трепетом ждали этого момента: выпускные 'полеты' будут проходить во второй половине июня. Затем небольшие каникулы и моя инициация в Аркаиме. Кем я стану после активирования способностей?

В Библии говорится, что человек создан 'по образу и подобию Бога'. Многие воспринимают это 'подобие', как внешнее сходство. Но Господь не старец с бородой, а тончайшая энергетическая основа мира, обладающая сознанием и имеющая способность к самоорганизации. Выделив из себя два центра силы: Ин и Ян, сама первооснова является силой, связующей эти два полюса. В Библии она называется Духом Святым. Человек подобен Создателю тем, что обладает способностью переформатировать материю, создавая из нее новые вещи. Но он также способен создавать материальные объекты и из самой первоосновы, хотя эта способность пока еще не развита в нем.

Наилучшим примером мне кажется рождение детей. В самом деле: Единый Бог разделил себя на мужское и женское, то есть на две части, условно говоря. А мужчина и женщина, соединяясь, производят обратное действие: себя двоих 'собирая' в единое целое – в ребенка.

В Москву наша компания прилетела поздним вечером. Погода была по-летнему теплой. Аэропорт оглушил меня какофонией звуков. На Станции Спасателей, которая находится в горах недалеко от озера Исык-Куль, мы жили как отшельники. А здесь множество людей, эскалаторы, кибертележки, громкие объявления по радио, плюс путаница излучений человеческих аур – все это повергло меня в шок. Я растерялся, потом начал создавать защитное поле, пряча себя в кокон тонко вибрационной плазмы. Стало немного легче. Правильно отец сказал, подумал я, мы совсем отвыкли от мира у себя в горах. У всех Стражей разброс излучений аур по диапазону был небольшим, поэтому в их однородной среде мы чувствовали себя комфортно. Но здесь… Здесь люди были разные, очень разные!

Мы погрузились в ожидающий нас микроавтобус. Только сейчас я пришел в себя. Отец иногда бросал на меня быстрые взгляды, но ничего не говорил. Да что говорить, и так все было ясно по моему побледневшему лицу.

Я ожидал, что мы поселимся в какой-нибудь комфортабельной гостинице, но микроавтобус через сорок минут езды свернул на тихую улочку с кирпичными трехэтажными домами девятнадцатого, а может и восемнадцатого века. У одного такого краснокирпичного дома мы и остановились. Табличка гласила, что это 'Служебная гостиница департамента МЧС'. Нам отвели номера на первом этаже. Я снял рюкзак и огляделся – мне выделили одноместную комнату: небольшую, но зато личную. Я был рад этому, после эмоциональной встряски хотелось побыть одному. Противоположная стена была на две трети прозрачной, в ней имелась дверь, ведущая в сад. Я подошел и открыл стеклянную дверь, на меня повеяло теплым воздухом и зеленью. Весна была ранней: листья на деревьях почти полностью распустились. Траву еще не подстригли. Я разулся и босиком вышел в сад, с наслаждением ощущая под подошвой травяной ковер. Я решил, раз есть дверь, значит можно гулять, наверняка эта гостиница находится под мощным колпаком силового поля и под охраной спецназа. Побродив по саду, я вымылся под душем и отправился ужинать в кафе на третьем этаже гостиницы.

После ужина все собрались в саду, в который выходили двери только из наших номеров. С остальных трех сторон сад был защищен трехметровой оградой из того же красного кирпича, что и здание. Мои и Галинины родители, пили кофе за столиком и разговаривали, иногда бросая на нас с Галой взгляды. Думаю, что речь шла о нас. Мы же почти не разговаривали, покачиваясь на скамейке, подвешенной на цепях, и наслаждались спокойным весенним вечером. Маркел с Германом что-то оживленно обсуждали за столиком под развесистым деревом, кажется, это был грецкий орех.

Утром, чтобы попасть на Красную Площадь, надо было рано вставать, так что в полночь все отправились по своим номерам.

Я стоял на ледяной поляне, обрамленной по краям наподобие кустов сростками кристаллов достигающих мне до колен. Ночное безлунное небо то и дело пронзали молнии падающих метеоритов. Было довольно светло, так как кристаллы изнутри светились синим, голубым, зеленоватым и розовым светом. За ними начинался ледяной лес. Излучающие бледно-голубой свет, призрачные пародии на деревья топорщились острыми шипами ледяных веток. Я обошел поляну, любуясь морозным узором на черном ледяном покрытии под ногами. В одном месте кристаллы расступались: отсюда начиналась широкая тропа из ледяного крошева. Решив, что тропа куда-нибудь да приведет, я шагнул на нее, провалившись по щиколотку. В тишине сюрреалистического леса раздался смешок. Миргэль! Я узнал его и ускорил шаг. Тропа повернула, и я увидел впереди черного зверя с опущенной уродливой головой, припавшего на передние лапы. Точнее дракона! Правда без крыльев и больше похожего на помесь коня с таксой. Дракон поднял голову, узкие прорези глаз светились оранжевым пламенем. Когда он пошевелился, чешуя вспыхнула синим алмазным блеском, отражая свет ледяного леса. От него веяло мощью, а я был безоружен.