Чтение онлайн

— Уяснил, — ответил Кертис, нервно поправив меховую ушанку. Брендан поднял руку и крепко похлопал по шапке, отчего та съехала мальчишке на самые глаза.

— Вот и хорошо, — сказал вдруг король разбойников совсем другим, мягким тоном, — жаль было бы терять самого способного из наших учеников.

Кертис просиял. За многие недели усиленной подготовки он впервые слышал от короля разбойников такую похвалу. Сначала было трудно; почему-то даже на то, чтобы научиться садиться на коня, не опрокидываясь, ушло едва ли не две недели, и Брендан не уставал над ним насмехаться. Но Кертис понимал, что многому научился; Брендан так просто не бросался комплиментами. Септимус кашлянул.

— Э-э-э, — начал он, — а что насчет меня? Видел, как я его, а? Прямо за пазуху!

Брендан опустил взгляд на крыса.

— Отлично, Септимус. Но Генри — легкая мишень, ты же знаешь, что его воротит от грызунов. Теперь не меньше месяца дергаться будет.

Септимус щелкнул костяшками пальцев.

— Уж как приятно так действовать на людей!

Хохотнув, король разбойников продолжил:

— Из вас двоих выйдут славные налетчики. Это точно. — Тут в голосе его зазвучала сталь: — Хоть и не знаю уж, когда вам выдастся попробовать себя в настоящем деле.

И верно: последние несколько месяцев все, кого посылали из лагеря за добычей, возвращались ни с чем. На дороге появлялось все меньше и меньше повозок, и даже у тех, кто решался проехать по замерзшей дороге, редко оказывалось с собой что-то ценнее пары бушелей с сушеными луковицами да вялыми овощами. Дело было настолько плохо, что даже Кертис заметил; старшие разбойники ворчали, что на их веку редко когда бывало такое долгое затишье. Говорили, будто это — предвестье беды.

Снова поднялся ветер, и меж двумя стенами деревьев посыпался снег. Зима была в самом разгаре, и даже в полдень свет казался тусклым. Сейчас же, когда день начал клониться к вечеру, над ветвями повисла сумрачная дымка, скрывающая из виду далекие изгибы Длинной дороги. Брендан поежился и махнул рукой новоиспеченным разбойникам.

— Довольно на сегодня, давайте обратно в лагерь. Учиться вам еще и учиться, и надо готовиться к завтра… — Они направились было к лошадям, но тут Брендан умолк — что-то заметил. Он поднял руку. — Стойте. Кто-то приближается.

Кертис с Септимусом замерли; сами они ничего не слышали. Септимус коротко втянул носом воздух, потом вскарабкался по штанине мальчика и оказался у него на плече. Понюхал снова.

— Птица?

Брендан, не опуская руки, кивнул.

— И крупная.

Внезапно из нависающих ветвей донесся оглушительный шум, напугав мелких птиц, которые с чириканьем тут же разлетелись прочь. На землю посыпался дождь обломанных ветвей. Лошади испуганно заржали. Рука Брендана рефлекторно дернулась к рукояти сабли. С неба свалилось что-то пернатое, голубовато-серое, и рухнуло на землю с болезненным криком, подняв брызги грязи и снега.

Повисла тишина.

— Кто там? — спросил Брендан. — Назовись!

Лежащая на земле куча перьев слегка пошевелилась. Наконец от тела, будто антенна от лунохода, отделилась длинная шея, увенчанная впечатляющим клювом. Аист. Он тряхнул головой и принялся счищать грязь с крыла.

— Вы не ударились? — спросил Кертис, оправившись от изумления.

Ответ аиста прозвучал неожиданно резко и сконфуженно.

— Ничуть, спасибо, — сказал он ядовитым тоном. — Все отлично.

— Кто ты? — повторил Брендан. — И что ты делаешь в нашем краю, водная птица?

Словно намеренно игнорируя вопросы короля разбойников, аист неторопливо встал с заснеженной дороги и выпрямился. Кертис благоговейно смотрел на величавое создание; оно поднялось в полный рост и будто преобразилось — лежавшая на земле грязная серая куча превратилась в громадную, грациозную птицу, равных которой мальчик в жизни едва ли видел: голова с тонким вытянутым клювом венчала длинную изогнутую шею, которая вела к крупному яйцевидному телу, покрытому большими изящными перьями серой и белой расцветки. Все это держалось на двух тонких ногах. Вытянув шею, чтобы оглядеться, птица оказалась ростом с Кертиса.

— Меня зовут Мод, — ответил наконец аист. Или, судя по имени, аистиха. — Меня послал князь авианцев. — Птица изогнула шею, чтобы взглянуть прямо в глаза Кертису. — Я прилетела к тебе, мальчик. Твоя подруга, девочка Маккил, кажется, в большой опасности.

Когда колеса автомобиля оставили знакомую гладкость шоссе и зашуршали по мокрому гравию магистрали, в салоне повисла тишина. Девятилетняя Элси Мельберг, теребя ремень безопасности на плече, смотрела, как лица ее родителей с каждой минутой становятся все более бледными и озабоченными. Видно было, что решение далось им нелегко, — но разве у них был выбор? Элси их не винила. И хотя ее старшая сестра, Рэйчел, поначалу подняла куда больше шуму, в конце концов и она с ворчанием согласилась.

Снег сменился тяжелым, холодным дождем, и капли его толстыми струями стекали по стеклу задней двери, делая и так внушительные силуэты железных зданий выпуклыми и изломанными. Они уже довольно долго ехали по Промышленному пустырю. Элси тут раньше никогда не бывала. Все казалось холодным и зловещим. Стоящие вдоль дорог ржавые белые резервуары с извилистыми лестницами и завитками труб выглядели чужими и странными, будто кадры из какого-нибудь научно-фантастического фильма. Где-то далеко, среди этих гудящих механизмов, наверное, работали бородатые гномы, уже вечность не видевшие солнечного света, — только вместо мечей и боевых топоров они делали двери для холодильников и запчасти для мотоциклов. Элси снова посмотрела на отца, ведущего семейный седан по лабиринту узких дорог Пустыря. На висках его серебрилась седина; Элси была уверена, что до этого лета ее там не было. Как и глубоких морщин, которые делали его лоб похожим на каньон.

Они тоже появились, когда исчез ее брат.

Потрясение было ужасным; над домом словно сгустилась грозовая туча. Вся радость, что жила под его крышей, испарилась. И за это Элси сердилась на брата. Сначала приехали полицейские. Они расселись в гостиной, заполнив ее собою, будто обряженные в форму слоны, и делали пометки в блокнотах, пока мама с папой в слезах повторяли, когда и как видели его в последний раз. Потом появились репортеры и телевизионщики, а любопытные соседи, проходя мимо, заглядывали к ним в окно и пялились на отчаявшуюся, убитую горем семью. Наконец Лидия, мама Элси, задернула шторы от зевак, и еще несколько месяцев к ним никто не прикасался. Всю осень в гостиной было так же темно, как в их сердцах. Папа Элси, Дэвид, стал замкнутым и долгие часы поводил в своем кабинете, шерстя интернет-порталы и умоляя всех, кто соглашался слушать, помочь ему в поисках сына. Элси целыми ночами сидела без сна в постели, слушая, как родители шепотом переговариваются в соседней комнате, и костерила брата, перемежая ругательства мольбами.

— Ну, Кертис, — шептала она, — ну, хватит. Хватит, возвращайся домой.

Так что, когда папа Элси однажды ворвался в кухню и объявил, что пришло сообщение аж из Турции, из Стамбула — кто-то видел в древнем городе американского мальчика, подходящего по описанию, — вся семья взорвалась ликованием. Только рассчитав стоимость билетов и жилья, они решили, что девочкам, Элси и Рэйчел, придется остаться в Портленде, а в Турцию на поиски Кертиса поедут одни старшие Мельберги. Но где же оставить девочек? Подходящих родственников у них в городе не было, поэтому единственным вариантом оказался местный сиротский приют, куда за разумные деньги попавший в сложное положение родитель мог устроить ребенка на любой срок.

— Джемисоны там оставляли детей, когда ездили отдыхать на море. — Так попытались они успокоить дочерей.

И вот теперь все четверо медленно двигались сквозь дебри Промышленного пустыря к учреждению под названием «Интернат Джоффри Антэнка для трудных детей». Впереди тускло мерцала неоновая вывеска с этими самыми словами, под которой еще слабее светилась вторая надпись: «И КОМПЛЕКТУЮЩИЕ».

Рэйчел, до этого молчавшая всю дорогу, подняла взгляд и ахнула, увидев здание. Ее бледное лицо на мгновение появилось из-за занавеса длинных черных волос, а худые плечи в потертой футболке с логотипом «Corrosion of Conformity» [2] содрогнулись от ужаса.