Чтение онлайн

— Может быть.

Кертис выжал из носков сколько смог воды и, скривившись, натянул их обратно на ноги. Закончив, он снова влез в сапоги, встал и осторожно переступил с ноги на ногу. Сапоги тихонько хлюпали.

— Сойдет, — решил мальчик. — Двигаем?

Прю, которая уже оставила безнадежные попытки выжать свою мокрую одежду, сделала пару шагов, проверяя больную лодыжку.

— Наверное.

— Вы идите первые, — сказал Септимус. — На случай, если там змеи.

Кертис жестом пригласил Прю вперед, и они вдвоем шагнули через арку в туннель.

Сырость, казалось, обступила их со всех сторон. Даже если бы вся одежда и не была насквозь мокрой, они наверняка почувствовали бы, как смыкается вокруг густой от влаги воздух. К счастью, чем дальше они продвигались, тем теплее становилось. Этот факт сильно приблизил их неторопливое продвижение к тому, чтобы его можно было назвать хоть сколько-нибудь комфортным. Прю приходилось идти осторожно, потому что нога по-прежнему побаливала. Стены туннеля высоко над их головами, где-то на уровне верхней границы баскетбольного щита, сходились в арочный потолок. Камни, которыми они были выложены, выглядели так, будто им тщательно придавали нужную форму вручную, с помощью каких-нибудь первобытных орудий. Девочка попыталась представить, что за руки все это сотворили: время, которое пришлось бы потратить даже на небольшой участок туннеля, казалось ей невообразимым. Перед ее мысленным взором встали люди и звери, веками трудившиеся над этим коридором глубоко под землей, а в ушах зазвучало эхо их работы и их песен.

Кертис тем временем присоединился сзади к Септимусу, то и дело оглядываясь, чтобы убедиться, что та неминуемая змея, о которой крыс все продолжал нудеть, не собирается напасть со спины. Образ Джеймса Эрл Джонса из первого фильма о Конане и его кошмарная трансформация в огромную клыкастую змею была выжжена у него в мозгу с тех самых пор, как он ребенком видел этот фильм с отцом. (Вообще, если подумать, отец ему в детстве то и дело показывал какие-то дикие ужасы; он, конечно, совсем не жаловался, но с точки зрения воспитания это был сомнительный ход. Смотреть в восемь лет «Сияние» [10] — разве это нормально?) Мальчик спросил себя, так ли уж он испугался бы, если б к нему и правда подкрался Джеймс Эрл Джонс и превратился в ядовитого гада, и решил, что это было бы как раз очень круто. Особенно если бы он разговаривал. Шутка ли — услышать голос Джеймса Эрл Джонса в реальности. И, не отдавая себе в том отчета, Кертис забормотал этим самым голосом, насколько ему удалось его скопировать:

— Вы подвели меня в последний раз, адмирал… [11]

— Что? — изумилась Прю, останавливаясь.

— Я вслух это сказал? Извини. — Он очнулся от раздумий, хотя с помощью естественного эха тоннеля слова и вправду прозвучали довольно-таки натурально.

— Пошли, мне кажется, впереди что-то есть.

Футах в тридцати от того места, где они остановились, туннель подходил к Т-образной развилке. Из дыры в стене струился ручеек. В бесконечную каменную кладку вклинился еще один камень с уже знакомым витым узором. Под ним создатели туннеля разместили два других потрепанных временем камня. На одном был выгравирован круг, на втором — треугольник. Какое-то время Прю с Кертисом разглядывали камни, по очереди шагнув вперед и стерев с них грязь и мох.

— Я бы выбрал треугольник, — сказал Кертис. — Хотя круг тоже выглядит ужасно заманчиво.

Прю не ответила. Подняв фонарь, она углубилась в изучение возникших перед ними вариантов. Оба ответвления туннеля выглядели совершенно одинаково.

— Не стоит надеяться, что круг означает туалет, да? — спросил Кертис. — Надо было в воду сходить, но уж больно там холодно.

— Ты идешь по заброшенным туннелям, — сказал Септимус, поравнявшись с ними. — По-моему, тут можно без преувеличения сказать: весь мир — стульчак.

Все так же молча Прю повернула налево и пошла по «круглому» коридору. Кертис поспешил следом с Септимусом на плече.

— Это что такое сейчас было? — спросил он.

— Предчувствие, — ответила девочка.

Им повстречалось еще несколько таких развилок; на каждой следующей они обдумывали направление все менее тщательно. Пару раз впереди оказывался тупик — такой же зал, как тот, в который они упали. В этих случаях они просто разворачивались и продолжали путь в другом направлении. Раз уж вошли они все равно не по правилам — провалились из естественного лаза, в который попали со дна неприступной расщелины, — Прю решила, что бесполезно вычислять, в какую сторону идти, и запоминать дорогу назад. Когда путники устроили у одного из перекрестков привал, чтобы закусить вторым куском мяса, она высказала эту мысль вслух. Без слов было понятно, что, в общем и целом, им оставалось только идти до тех пор, пока не кончится еда и не наступит голодная смерть — или пока они не найдут выход на поверхность. Смотря что получится раньше. От таких размышлений у Кертиса по спине побежали мурашки.

Они продолжили путь. Наконец через несколько часов блужданий по лабиринту стены туннеля, казалось, раздвинулись, и до них донесся прохладный ветер. Вытянув вперед фонарь, ребята увидели, что оказались в огромном колодце, у которого в обозримом пространстве не было ни пола, ни потолка, а дорога, по которой они шли, превращалась в мост, ведущий на другую сторону. К их смятению, свет фонаря выхватил из тьмы головокружительное множество таких же мостов, пересекающих бездну внизу, и то же самое — у них над головами. Кертису пришли на память видеоролики, которые он смотрел в местном музее наук: длинные нити-щупальца ткани человеческого мозга.

— Уж ты ж… — изумился с его плеча Септимус.

— Просто… — начала Прю. В голосе ее звучали страх и отчаяние. — Давайте просто идти дальше.

Словно чтобы подчеркнуть серьезность положения, у Кертиса в животе заурчало.

— Не обращайте внимания, — сказал он.

Они прошли по мосту. Через какое-то время впереди оказалась новая развилка — обе дороги вели к лестницам. Они выбрали левую. Еще через две развилки им снова встретился бездонный колодец, испещренный мостами. Не было никакой возможности узнать, где они сейчас территориально — и не был ли этот колодец тем же самым, который они перешли незадолго до этого. Прю хромала все сильнее.

— Давай передохнем, — предложил Кертис. — Мне кажется, тебе больно.

Девочка проигнорировала его слова и продолжила наугад идти по лабиринту туннелей.

— Должен быть выход, — донесся до Кертиса ее шепот.

Каждая лестница казалась все более крутой; наконец одна из них превратилась уже просто в отвесную стену. Путники проходили по мостам, которые периодически становились шириной в одну ногу, шли по туннелям, которые, казалось, каким-то необъяснимым образом заворачивались и пересекали сами себя; некоторые из них были достаточно широки для каких-нибудь чудовищных баскетболистов, но вдруг оканчивались низенькой аркой — а за той начинался коридор, где передвигаться приходилось на четвереньках. Огромная винтовая лестница, вьющаяся вокруг цилиндрической башни, привела их к самому подножию, а дальше у нее оказались обрушены ступеньки, ведущие во тьму. На верхушке какого-то арочного моста они сделали привал и поели. Дожевывая последнюю дольку яблока, Кертис заметил, что Прю задремала. Он подсел к ней поближе и тоже провалился в глубокий сон. Через какое-то время их обоих разбудил Септимус; непонятно было, сколько они проспали — в темном подземном мире счет времени казался чем-то бессмысленным и эфемерным.

Они провели ревизию: еды осталось максимум на день. Кертис помассировал пальцами виски. Мысль о том, что им уже никогда не выбраться из этого подземного лабиринта, становилась все более привычной. Как он оказался в такой дали от своей разбойничьей общины? В клятве точно что-то об этом было… Той ночью в лесу, у таинственного алтаря, он клялся «разделить судьбу друзей». Или «не оставлять» их — в общем, там было что-то с этим смыслом. А в итоге что? Только пару месяцев побыл разбойником и уже всех подвел. Брендана, Шеймаса, Эшлин — всех. Предал свою семью.

Тут он мысленно перебил сам себя. Какую еще семью? Они не его семья, Прю была права. Свою настоящую семью он бросил уже давно. Интересно, что сейчас делает отец?

А мама? Он представил, как его сестры живут обычной жизнью, даже не подозревая, в какой беде он сейчас находится. Мальчику только-только удалось вспомнить бесконечный щебет Тины Отважной, которую его младшая сестренка ни на минуту не выпускала из рук, как он заметил, что Прю машет ладонью у него перед глазами. На лице у нее застыло пустое, бесстрастное выражение.