Чтение онлайн

– На что ты намекаешь?

– Я только рассуждаю. Нам нужно найти проектор.

Я приподнялся на локтях и посмотрел на нее, видимо, чуть ли не со страхом, потому что она прижала мою голову к подушке и накрыла своими волосами.

– Если мы не верим в привидения и чудеса, то должны разыскать устройство, с помощью которого были переданы в комнату эти изображения.

Я снова выбрался из-под водопада волос.

– А ты не слишком рационалистична, Розалинда? Она покачала головой.

– Напротив. Но я уверена, что мы идем по верному следу… Кто-то передал эти изображения в комнату. Доказательством может служить и то, что запись потом повторили, к тому же дублированную.

– Передали? Но кто и как?

– Давай попробуем вспомнить предшествовавшие этому явлению секунды. Что ты можешь вспомнить?

– Ну… откровенно говоря, не так много. Все сидели, а Селия как раз несла кофе.

– Она открыла дверь.

– И сразу же закрыла.

– Есть. Поднос!

– Поднос Селии?

– А что же еще?

– Невозможно. Это самый обычный поднос. Она уже много лет разносит на нем кофе.

– Тогда что-то другое. Ты, например, что делал, когда Селия вошла в комнату?

– Я? Что же я делал? Ах, да. Я как раз листал* перевод демотической рукописи.

– Демотическую?

– Это более поздний вид письменности. • – Что было в ней?

– В рукописи?

– В ней, конечно.

– Более поздний вариант «Книги Мертвых», описывающий предшествующие бальзамированию и последующие…

Она содрогнулась, замолчала и прижалась своим лицом к моему.

– Не может быть, чтобы… от этой рукописи?

– Глупости, – сказал я. – Рукопись не имеет никакого отношения к Иму. И даже если бы имела… Мы договорились, что стоим на материалистической точке зрения. Если будем действовать иначе, то могут быть тысячи решений. А значит – ни одного.

– Ты прав, – шепнула она. – Тог да надо продолжать поиски. В комнате должен был находиться какой-то предмет, имеющий отношение к Иму, на который может пасть подозрение, что он работает как передатчик. Если не листки рукописи…

Я почувствовал, что все вокруг меня погружается во тьму. Дрозды прекратили свой рассветный концерт, влетели в комнату, расселись на стульях, на столе, некоторые даже устроились на люстре. Усевшись поудобнее, они вдруг начали увеличиваться в размерах, расти, потом слились в одного гигантского дрозда, который принялся молотить меня по голове острым клювом. Я схватился за голову, чтобы отогнать его, но тут Розалинда заметила, что со мной что-то происходит, потому что сквозь пелену тумана я услышал ее испуганный пронзительный крик:

– Петер! Что с тобой, Петер?

Я обнаружил, что уже стою полусогнувшись около кровати и предпринимаю жалкие попытки натянуть на себя брюки, хотя на мне еще нет белья. И при этом я безостановочно что-то бормотал себе под нос, словно рехнулся.

Розалинда выпрыгнула из постели, обняла меня и положила на лоб ладонь.

– О, Петер! Дорогой… Что с тобой? Только что еще… Я качнулся и вцепился в ее руку, чтобы не упасть.

– Роза… линда… – пролепетал я. – Нужно мне… пойти… в моем кабинете… он был там на столе!..

Она усадила меня на край постели и стала гладить по спине, как больного ребенка, пока я окончательно не пришел в себя.

Когда сотрясавшая меня дрожь почти прекратилась, она обхватила ладонями мое лицо и заставила посмотреть ей в глаза.

– Петер! Что случилось? Ты должен сказать, что случилось!

И туту меня в голове неожиданно прояснилось. Я ясно увидел перед собой тот момент, когда Селия вошла с подносом. Что-то оглушительно сверкнуло, в небе раздался грохот, и комнату залило голубым светом.

И этот голубой свет исходил с моего стола.

Из скарабея, который лежал возле рукописи «Книги Мертвых» под лампой.

Мы оба поспешно, путаясь в одежде, собрались и через каких-то полчаса были у меня в кабинете. Платаны купались в золоте рассветного солнца, а проникавшие в окно лучи рисовали красноватые узоры на креслах.

В комнате все еще царил беспорядок, хотя перед уходом опрокинутые стулья были поставлены на свои места. От пролитого кофе на ковре остались черные пятна, и рядом с пятнами были втоптаны в ковер несколько кусков сахара. Листки рукописи, перепутанные и помятые, лежали на столе.

А возле них, устало сложив свои крыльца на спине, прямо под лампой отдыхал священный жук египтян – сделанный из неизвестного материала скарабей. 16 октября Мы снова все собрались в кабинете. И все взоры были устремлены на крохотного скарабея, который, упоенный победой, лежал у меня на ладони.

– Не могу поверить! Просто не могу поверить! – воскликнул Карабинас и стукнул по подлокотнику кресла. – Ведь внутри у него ничего нет… Если бы он был не такой маленький, то сквозь него можно было бы рассматривать предметы!

– И однако ничего другого быть не может, – сказал я, – разве что…

– Разве что? – подняла глаза Селия.

– Разве что мы поверим в духов, то есть в сверхъестественное.

– Исключено, – проворчал Йеттмар. – У всего есть естественная, научно объяснимая причина.

– За исключением вещей, у которых такой причины нет, – поднял руку Хальворссон, и снова разразился бы жаркий спор, если бы я не вмешался.

– Предлагаю пока оставить в покое теоретические вопросы. Если моя догадка верна, то все в основном согласны с тем, что передатчиком мог быть только скарабей… или согласны все, за исключением Никоса.

– Постойте! – вклинился в мои слова грек. – Я тоже согласен. Просто я не в состоянии это воспринять!

Розалинда подошла ко мне и погладила жука по спине.

– Мне эта крошка показалась подозрительной, когда ее еще исследовал Киндпер. Мне не понравилось то, что он назвал защитным механизмом. И удивляюсь, что не я додумалась до этого.

Мы все уставились на скарабея, потом Миддлтон задал вопрос вопросов:

– Ну, так что же дальше?

– Нам нужно понять его механизм, – сказала Селия. – Вдруг мы сумеем заставить его еще раз показать эту сцену.

Я ничего не сказал, но во мне уже зрело решение. То решение, которое потом определил о твою судьбу, Ренни.

Хальворссон встал и, наклонившись, посмотрел на скарабея.

– У меня есть вопрос, Петер, – медленно произнес он. – С тех пор, как я увидел эту маленькую безделушку, у меня это не выходит из головы… Я не понимаю,

– Что именно?

– Что привело его в действие.

– И я как раз хотел это спросить, – присоединился к нему Йеттмар.

– С тех пор, как мы его выкопали, с ним ничего не происходило. Он затаился и молчал. А потом вдруг начал передачу трехмерного изображения. И знаете, когда?