Чтение онлайн

– Вы не так слабы, как уверяли, мисс Вильерс.

Я застыла, покорно бросив клинок в реку.

– Вам следовало связать её, госпожа Майер. Юные бойцы слишком глупы и упрямы.

Она отвечала голосом правой империи, что превозносилась выше небес.

– Воины – не пленники, а почтенные слуги Высшего правительства, господин Кварц.

Госпожа Майер вела машину в поле боя – туда, где мы могли погибнуть во славу Великой империи.

Перед нами к реке бежали дезертиры, чьи тела настиг град пуль их же соотечественников. Глас правительства проникал глубоко в разум и лишал воли всех воинов. Империя диктовала приказы, вселяя безумие и страх. Земли окропились кровью. Машина двигалась к территориям холмов и гор, что так давно хотела захватить Великая империя Эльтиор.

Кругом пахло лишь смертью и порохом. Вечерело.

Воспоминания мисс Вильерс

Незадолго до событий призыва на службу

Империя Эльтиор

Окраины старого города

Цветочная лавка

Исцарапанные шипами роз руки опустились в иссохшую землю. Грязь облепила пальцы, когда я вынула умиравшее растение. Поникшие слабые лепестки встрепенулись от дуновения холодного ветра. Приоткрылась дверь, и раздался чарующий звон стеклянных украшений. В лавку вошёл гость. Я поднялась из сада, волоча в руках вялый стебель, и встала за прилавок. Алый цветок наклонился к деревянной поверхности тумбы, когда я смахнула с рук грязь старой рваной газетой. Обессиленный лепесток взмыл вверх.

– Вам, верно, нужны цветы, господин?

Силуэт в чёрных одеяниях направился к витринам. Он загадочно вышагивал, стуча каблуками старомодных туфель. Его одежды были непривычны для нынешней эпохи.

– Наша лавка щедро преподнесёт Вам нарциссы, дицентры, гиацинты, лилии. Что Вас интересует?

Облетевший всё помещение алый лепесток упал на широкие поля его чёрной шляпы, которая закрывала лицо.

– Ваши цветы изящны и красивы. – Опустив шляпу ещё ниже на глаза, тёмный господин снял с головы лепесток розы и нахмурился. – Но полны ли они жизни в этих землях?

Тень от широких полей закрывала смутные очертания его лика. Грубые мужские пальцы безжалостно сжали бархатные края лепестка, и он рассыпался в прах.

– Прошу не волноваться, господин. Они восхитят любого. – Со свежим глотком воздуха я вышла из-за прилавка и шагнула к мужчине, чтобы указать на особенные цветы. – Для кого предназначен Ваш букет?

Раздумывая, гость в чёрных одеяниях провёл по щетине, обхватывая подбородок, и на мгновение края его уст чуть приподнялись.

– Для той, чей лик прекраснее Света далёкого Солнца.

Я смутилась от изящности слов. Его чувства были столь искренни и далеки от прогнившего людского мира. Однако облик продолжал таить в себе неподвластную черноту.

– Вы знаете о её излюбленных цветах? – Я не заметила, как его губы сжались, а ладони обратились в кулаки. Моё расположение к гостю было пустым щебетанием. – Её могут удивить и влюбить в себя красоты редких, собранных с гор махровых лепестков.

Сжав ледяной рукой предплечье, он грубо толкнул меня к витрине. Стекло треснуло, едва не разбившись. Подкашивались колени. Страх тут же окутал с ног до головы. Сердце замирало от жуткого испуга.

– Она мертва, мисс.

Его дыхание было холодно, как и вся аура, исходившая от него. С уст сорвалось зловещее, подобное звериному рычание. Оно заставило вздрогнуть.

– Я бестактна. – Голос окутался дрожью. – Прошу извинить, господин.

Должно быть, им правила слепая ярость, безумием наполнявшая его разум. Остыв, тёмный господин отпустил меня и отстранился, принося свои извинения за столь чудовищный жест.

– Война заполонила эти земли и убила ту, которой я отдал сердце.

Я одарила мужчину поклоном. Не видя его глаз, я чувствовала, что они были полны печали и тоски.

– Примите мои соболезнования, господин. В нынешнюю эпоху так много тех, кто покупает цветы для надгробий.

С розы, что я держала, упала ещё пара увядших лепестков.

– Вы гордитесь Империей Эльтиор, мисс?

Его вопрос напрягал и давил неосознанным страхом.

– Вы из Высшего правительства?

По его лицу пробежала усмешка. Он чуть ли не засмеялся, выдавая в себе безумца.

– Власть империи стала неоспорима, когда в людях исчезло сочувствие. Их души захватила жажда власти и могущества.

На его лике снова проступила суровость и хмурость.

– Вы ненавидите империю, господин?

За окнами сильный ветер поднимал пыль.

– Правители стали слишком алчны до ресурсов и богатств. Но это прихоть любого человеческого существа. И презирать жадных королей – признак лицемерия, когда как сами горожане не лучше царей, которых выбрали.

Небо заполонили грозовые тучи, погружая во мрак весь город.

– Ваши чувства понятны тем, в чьих душах ещё осталось милосердие, господин.

Он деликатно взял из моих рук умиравшую розу, пытаясь ощутить её давно ушедший аромат.

– Как Вас зовут, мисс? Я не соврал, когда говорил, что эта лавка прекрасна.

От смятения глаза опустились. Тогда я отвела гостя в сад, что располагался за шторой прилавка, – там он мог увидеть более необычные цветы.

– Я Астория Вильерс. И эта лавка принадлежит тем, кого Вы смеете презирать.

Ухмыляясь, он последовал за мной. За спиной всё ещё угнетал его тёмный, таинственный, но необыкновенно чарующий силуэт.

– Однако именно Вы ухаживаете за цветами в ней, мисс Астория Вильерс. С каких краёв это имя?

Никто прежде не спрашивал меня об этом.

– Это имя мне досталось от обезумевшего отца, который служил военным. Он побывал в разных местах и грезил отыскать тайны, немыслимые для человека.

Сад был полон роз цвета янтаря, чистого неба и даже густого тумана. Вдали выглядывали алые орхидеи и фиалковые нарциссы.

– Должно быть, у него была мечта. Вы говорите о нём в прошедшем времени. Я прав?

Незнакомец поднёс изнеможденную розу к влажной почве, предлагая помощь. Но я отринула её, вновь пачкая руки в мокрой земле.

– Отец умер давным-давно. Всю жизнь он посвятил тому, чтобы отыскать подземный город, скрытый в неведомых горах под толщей земли, которая никому не принадлежала. Таковы были его рассказы. Все считали его сошедшим с ума. Моя мать умерла вместе с ним.

Стебель розы воспрянул. Шипы снова исцарапали кожу.

– Значит, Вы росли одна? Позвольте и мне проявить бестактность. Сколько лет Вам в тягость эта жизнь?