Чтение онлайн

– Ты ведёшь себя, как ребёнок.

– Я не веду себя, как ребёнок. Причина, по которой тебе не нравится ситуация, заключается в том, что я поступаю, как взрослый человек, – сказала Ирина, удивившись, что произнесла это вслух. Она и так часто об этом думала.

– Котёнок, одумайся, пожалуйста, – отец снова стал ласковым и добрым, и та её часть, которая хотела угодить ему, дрогнула.

Ей нужно было вспомнить все те случаи, когда он манипулировал ею, чтобы добиться своего, и те, когда она уступала.

«Я не буду поддерживать твоё обучение, если ты останешься с этим мальчишкой Соболевым. Он тебе не подходит».

«Ничего страшного, если ты не хочешь возвращаться в училище. Танцы – это такая рискованная карьера».

«Почему бы тебе не жить дома и не учиться в местном колледже? Так будет меньше забот».

«Кирилл – тот человек, который может о тебе позаботиться. Я рад, что вы вместе».

Ирина поняла, что ей надоело делать всё так, как хотел отец. Пришло время принимать решения, которые были нужны ей самой. Она расправила плечи и сказала:

– С моими чувствами всё в порядке, папа. Потому я не собираюсь, как ты сказал, одумываться.

– Что-то мне с этого места не слишком заметно, что у тебя всё нормально, – проворчал он. Его доброта достигла предела.

– В любом случае, тебе не следует там сидеть, – Ирина надеялась, что он отец поймёт намёк и уйдёт. Но он не сделал этого. Как обычно, проигнорировал слова дочери и сосредоточился на желаемых результатах. Может быть, в бизнесе это и работает, но с ней уж точно нет.

– Это мой кабинет, и это моя жизнь. Я взрослая женщина, и дни, когда ты указывал мне, что для меня правильно, закончились.

Если бы она только сказала это давным-давно! Но лучше поздно, чем никогда. Внутри у Ирины всё дрожало, и она надеялась, что отец не заметит. Если же увидит её колебания, то набросится с новыми силами, а её уверенность в себе и так была слишком новой, чтобы выдержать прямое нападение.

Пётр встал из-за стола и подошёл к дочери. Не желая терять дистанцию, она отошла, поменявшись с ним местами, и села в кресло. Ей было неприятно, что оно тёплое от его тела. Тем не менее, было приятно оказаться в положении силы. Это придавало уверенности в себе и напоминало о каждом сделанном шаге, о каждом решении, которое она совершила, чтобы сделать свою жизнь такой, какой она хотела, а не действуя по чужой указке.

– Я больше не понимаю тебя, – сказал отец. В его голосе звучала покорность, даже грусть, но Ирина поняла, что это очередная уловка.

– Папа, ты никогда меня не понимал. Но мне и не нужно, чтобы ты понимал мои решения, а только принимал их и, надеюсь, поддерживал.

– Как я могу это сделать, если мне кажется, что ты совершаешь ужасную ошибку?

– Совершаю ошибку? Выйти замуж за человека, который мне не нравится, не говоря уже о любви? – Ирина решила не рассказывать отцу подробности того, как Кирилл обращался с ней. Пётр Барков найдёт способ вывернуть всё против дочери, обвинив её, а не мужа, в проблемах их семьи.

– Ты не должна быть одна. В этом нет необходимости.

– Ошибаешься, папа. Я определенно должна. Не буду всю жизнь стоять в тени чужих целей, как это делала мама.

– Твоя мама...

– Это не та тема, которую я собираюсь обсуждать с тобой. Мы оба знаем, что она была несчастна и хотела большего, и мы оба знаем, что ты отговаривал её, когда мог, но она сделала свой выбор, а я делаю свой. И не позволю тебе остановить меня.

– Я заплатил за все эти годы занятий танцами, дочка. Не забывай об этом, – Пётр наклонился вперёд и хлопнул обеими руками по её столу. Она гордилась собой, что не испугалась. Убеждение дочери в своей доброте было официально завершено. Ирина приготовилась к чувству вины.

– Я поддерживал твою реабилитацию после аварии, твою учёбу в училище и твою шикарную свадьбу.

– За всё это, включая свадьбу, я тебе благодарна. Но это не значит, что я тебе что-то должна. Я твоя дочь, а не подчинённая.

Прежде чем отец успел ответить, зазвонил его мобильный.

– Ненавижу эти чёртовы штуки. Способны достать человека, где бы он ни находился, – проворчал Пётр. Но так как это, скорее всего, было по делу, ответил. Ничего удивительного. Барков никогда не ставил семью выше бизнеса.

Пока он грубо разговаривал с собеседником, Ирина закрыла глаза и вспомнила о том, что давало ей ощущение силы – о своих пациентах, клиентах, о маме. Эту технику ей дал психотерапевт. В голове возник образ Тимофея. Представить его и знать, что он рядом, было полезно. Ирина испытывала благодарность за то, что они поговорили о своём разрыве. Предстояло ещё многое сделать, но она чувствовала, что это возможно. Вспомнила, какой сильной она была с ним, что Кирилл и её отец разрушили с годами.

Затем подумала о поцелуе, и на ум пришёл другой образ. Тимофей, полностью без одежды, смотрящий ей в глаза. На щеках женщины появился румянец.

– Мне нужно идти, – сказал отец, оторвав её от размышлений, когда убирал телефон в карман. – Ты знаешь, что Тимофей Соболев вернулся в город?

Так вот о чём был телефонный звонок.

– Да, он помогает дяде Марату расследовать пожары.

– Похоже, я участвую в расследовании. Моя секретарша назначила ему встречу на завтрашнее утро.

– Ты хозяин третьего разрушенного здания. Вполне логично, что ему нужно с тобой встретиться.

– Но у него нет причин встречаться с тобой. Держись от него подальше.

– Я его уже видела. Я тоже одна из жертв пожара.

Ладно, там было кое-то ещё, но Ирины не стала об этом говорить. Её отец ничего не сказал. Его молчание было более пугающим, чем слова. Она знала, что он пытается решить, как ответить. Наконец он произнёс:

– Мы с тобой ещё не закончили.

Он вышел, прежде чем Ирина успела ответить, но всё равно прошептала

– Нет, папа, мы закончили.

***

К тому времени, когда Тимофей зашёл на кухню, дядя Марат и Леонид Алексеевич уже разговаривали с пришедшими раньше. На столе стояла стопка коробок с пиццей и бутылки газировки. Тимофей представил мужчинам себя и Джину, а она ходила вокруг, наслаждаясь вниманием и вдыхая незнакомые запахи. Зная о случаях, когда пожарные становились поджигателями, сыщик наблюдал за ней, не подаст ли она какой-нибудь сигнал, и с облегчением убедился, что реакции не последовало.

И тут Тимофей снова услышал знакомый голос. На этот раз вместо мыслей о дружбе и веселье в голове возникли образы того, как его заталкивают в шкафчики, отбирают обед и высмеивают. По рукам побежали мурашки. Он повернулся, зная, кого ожидать, и только удивился тому, что время сделало с детским хулиганом.

Тимофей помнил Равиля Догмаева высоким, мускулистым и грозным. В его воспоминаниях мальчишка возвышался над ним, а руки всегда были сжаты в кулаки. Сегодняшний же мужчина был едва ли выше его ростом, весил около пятидесяти лишних килограммов и уже имел редеющую шевелюру. Видимо, воспоминания не всегда были точными. Подростку Тимофею захотелось громко рассмеяться.