Чтение онлайн

– Ты можешь быть очень упрямой женщиной, Ирина.

– А я-то надеялась, что ты увидишь мне решительность.

– О, ты решительна, но это не значит, что права. Ты уходишь от хорошего. Ваш брак с Кириллом дал стабильность и безопасность.

– Для этого мне не нужен брак. Моя работа покрывает расходы на жизнь, – она не собиралась рассказывать отцу о своих планах относительно новой студии. У него возникнет масса вопросов и опасений, и она не собиралась давать ему возможность высказать сомнения. В её жизни больше не было места для людей, которые её не поддерживают.

– Поверь, Кирилл был не так хорош со мной и для меня, как тебе хотелось бы верить.

Отец нахмурился.

– Он тебя бил? Если он хоть пальцем тебя тронул...

– Нет, папа. Если бы он это сделал, всё закончилось бы гораздо раньше, уверяю. Но есть и другие способы причинить человеку боль.

Барков бросил на дочь взгляд, которого она не поняла, но ей нужно было выговориться.

– Вы оба любите принимать за меня решения и думаете, что знаете, как будет лучше. В твоём случае это происходило от любви и беспокойства. В случае с Кириллом это было связано с контролем и с тем, что он хотел, чтобы я была предсказуемой. И я признаю, что был долгий период, когда была счастлива отключить свои потребности и притворяться, что всё хорошо. Но это не то, что мне нужно или чего хочу. Могу позаботиться о себе сама, независимо от того, хочешь ты в это верить или нет.

– Я хотел, чтобы ты был в безопасности и чтобы о тебе заботились.

– Понимаю, папа, и знаю, почему ты считаешь, что Кирилл – правильный выбор, но в браке есть нечто большее, чем безопасность, и чувствовать себя в безопасности можно не только при наличии мужа с работой. Моя работа и мои друзья – та жизнь, которую я смогла вести после ухода Кирилла, – дали мне всё это и даже больше, потому что это больше того, чего я хочу.

– Родители не могут отключить беспокойство, которое у них появляется сразу после известия, что они таковыми станут, – философски заметил отец.

Ирина услышала волнение в его голосе. Она потянулась через стол, чтобы быстро сжать его руку, а затем отстранилась. Это была та ласка, которую Барков мог принять на публике.

– Ты не можешь защитить меня от всего. Я уже взрослая.

– Я даже не мог защитить тебя, когда ты была ребёнком, – отец выглядел так, словно сказал что-то, чего не хотел. Это было удивительно.

И его слова не имели смысла. Может быть, он и не был таким заботливым, как её мать, всегда проводил долгие часы в офисе и приносил работу домой, но по-своему он всегда находился рядом. Разве не так?

– О чём ты говоришь?

Прежде чем отец успел ответить, подошёл официант с закусками. Барков допил свой бокал и попросил ещё один. Он попробовал суп, и дочь уже собиралась задать свой вопрос, когда он сказал:

– Ты помнишь, почему начала танцевать?

– Да, я сломала лодыжку, и после того как сняли гипс, доктор решил, что это хороший способ набраться сил.

– Ты помнишь, как сломала лодыжку?

– Я споткнулась и упала с лестницы.

– Не совсем так, – сказал отец.

Ирина не помнила многих деталей того дня, всегда полагая, что травма повлияла на её память. В основном это были вспышки и образы первых дней, когда она пыталась смириться с гипсом. Мама устроила для неё спальню в гостиной, так что ей не пришлось подниматься наверх. Ирине нравилось, как весело и необычно это было.

– Мама сказала, что я бежала по коридору, споткнулась и упала.

– Я уверен, что она так и сказала, но это не вся правда. В твоём несчастном случае виноват я.

Ирина, собираясь съесть ложку салата, отложила её и откинулась в кресле. Сердце заколотилось.

– Почему это ты виноват?

– Ты никогда не знала его. Но я вырос с отцом, у которого был ужасный характер. Он напивался и бил нас с матерью. Я поклялся, что не поступлю так со своей семьёй, и ни разу не ударил ни тебя, ни твою мать.

– Но как же крики?

Барков покачал головой.

– Я не мог остановить это. Твоя мама пыталась скрыть их от тебя, следила, чтобы двери были закрыты, но не всегда срабатывало. Во время одной из наших ссор ты пришла в нашу спальню. Я повысил голос. Твоя мама закричала в ответ. Ты испугалась и начала плакать. Я разозлился и накричал на тебя. Ты выбежал из комнаты и поскользнулась на лестнице. Потеряла равновесие. Я никогда не забуду звук твоего крика и вид твоей лодыжки, когда она распухла. Ты не подпускала меня к себе, даже чтобы отнести в машину. Прошло много времени, прежде чем ты снова доверилась мне, и ты никогда не переставала расстраиваться, когда я кричал.

Ирина смахнула набежавшие на глаза слезы. Она не помнила этого происшествия, но, услышав эту историю, вспомнила, как отец пришёл к ней после падения, и она испуганно прижалась к матери. Это было одно из самых ранних воспоминаний. С того ли случая началась та дистанция, которую она чувствовала между собой и отцом? Его вина и её страх? Это объясняло дискомфорт, когда люди повышали на неё голос или даже когда она думала, что они могут это сделать. Ведь его крики стали причиной несчастного случая.

– Я пообещал себе, что больше никогда не допущу этого, – Барков стукнул кулаком по столу.

Ирина удивилась, что не подпрыгнула.

– Если бы я мог уберечь тебя от боли, я бы это сделал. Именно поэтому заставил тебя выбирать между танцами и Тимофеем Соболевым. И почему хотел, чтобы ты осталась с Кириллом. Я думал, что один из них причинит тебе боль, а другой будет держать в безопасности.

– Ты перепутал мужчин, – сказала Ирина. – Есть лучшие способы показать кому-то, что он тебе небезразличен, чем контролировать его жизнь.

– Это было всё, что я смог придумать, – сказал отец, потирая рукой челюсть. – Может, это и неправильно, но это не значит, что я тебя не люблю. Надеюсь, ты это знаешь.

– Простите. Всё в порядке?

По замечанию официанта Ирина поняла, что никто из них не притронулся к первому блюду.

– Всё в порядке, – сказал Барков, его глаза по-прежнему были устремлены на Ирину.

– Могу я попросить подогреть ваш суп или принести другой?

Отец провёл рукой по воздуху.

– Нет, не нужно.