Чтение онлайн

– Присоединюсь к тебе, по крайней мере, на первый раз. Тебе придётся запланировать время для бесед с владельцем и жильцами. Я ещё не добрался до них по понятным причинам.

– Нет проблем.

– Ты не скажешь этого, когда услышишь, кому это принадлежит.

Тимофей положил вилку на тарелку.

– Дай угадаю. Петру Баркову, отцу Ирины.

– Угадал с первого раза, – ответил дядя Марат с ухмылкой.

Бутерброд превратился в комок в желудке Тимофея. Увидеть Ирину – это одно. Встретиться с её отцом? Это было что-то совершенно другое.

Словно прочитав мысли Тимофея, дядя Марат сказал:

– Прошло много времени.

– И ты думаешь, он сильно изменился? – сыщик не смог сдержать сарказма в своём голосе.

– Нет, наверное, – пожал плечами собеседник. – Мне трудно судить об этом, мы столько лет знакомы.

Тимофей ничего не сказал, просто отхлебнул ещё кофе. Дело не в том, что он не мог замечать изменений в себе. Он лишь подмечал, что не все из них были хорошими. И то, чего Пётр Платонович не одобрял в нём ещё тогда, когда Тимофей и Ирина встречались (парень был для него лишь выходцем из неблагополучной семьи с матерью-алкоголичкой и отсутствующим отцом, едва окончившим среднюю школу), – это оставалось правдой.

Да, теперь финансовое положение Тимофея улучшилось, но у него были личные проблемы, которые не приветствовала бы ни одна женщина, и уж тем более не принял бы отец Ирины. Кто бы захотел быть с человеком, который регулярно путешествует, страдает от ночных кошмаров и приезжает с таким багажом, как у него? И речь, конечно, вовсе не о собаке.

Пока они ели, люди подходили поговорить с дядей Маратом. Из разговоров Тимофей мог понять, что большинство из них не видели его с момента несчастного случая. Собеседник представил или повторно представил его по меньшей мере полудюжине человек, пока Тимофей пытался доесть свой завтрак. Он наблюдал, как на их лицах отразилось удивление при виде его, и ожидал неодобрения, ждал первого жестокого замечания.

– Никто не думает о тебе плохо, – сказал дядя Марат после того, как ушёл ещё один человек.

– Почему ты об этом говоришь?

– Я вижу напряжение на твоём лице. Знаю, у тебя много противоречивых воспоминаний об этом городе. Но, сынок, это воспоминания мальчика, который едва стал взрослым, когда уехал. Мальчика, который пережил слишком много потерь и лишений. Просто потому, что люди не одобряли то, что делали твои родители, это не значит, что они не одобряли тебя.

Тимофей приподнял бровь. Он помнил взгляды учителей, родителей и других взрослых, которые сменилась с жалости на недоверие, то наоборот, а он был готов схватить рюкзак и убежать при первой же возможности. Про него с братьями говорили либо «эти бедные мальчики Соболевы», либо «эти зверёныши Соболевы» в зависимости от того, кто говорил. И Тимофей оправдывал свою репутацию, устраивая розыгрыши и балансируя на грани нарушения закона.

– Я никогда не получу одобрения жителей этого города. Мне достаточно знать, что вы с тётей Викой любите меня.

– Это так, Тима, – произнёс тёплый голос.

Тимофей чуть не вскочил со своего места, чтобы обнять тётю Вику. Когда она обхватила его своими тёплыми мягкими руками, запах фиалок пробудил тысячи воспоминаний о её заботе. После многих лет безразличия собственной матери мальчику потребовалось некоторое время, чтобы принять любовь тёти Вики, но она неоднократно доказывала это своей поддержкой, пониманием и непоколебимой уверенностью в нём, его братьях и Романе – их единственном с дядей Маратом сыне. Она изменила его жизнь.

– Я так рада, что ты здесь, – сказала женщина, когда они снова сели.

– Я тоже очень рад тебя видеть, – искренне произнёс Тимофей. Так долго не видеть этих двух людей было тяжело. Но как бы сильно он их ни любил, этот город он ненавидел ещё больше.

Как и её муж, тётя Вика тоже заметно постарела. Но это было не так уж важно. Самое главное – теплота её улыбки оставалось такой же. Встреча с ними двумя была более эмоциональной, чем Тимофей ожидал. Возможно, он и не верил в счастье для себя. Но верил, что другие смогут обрести его благодаря примеру этой семейной пары.

– Тимофей останется в своём старом доме, пока он здесь, – сказал дядя Марат.

– Но он не может, потому что… – тётя Вика остановилась. – Ой, Тима, мне очень жаль. Я понятия не имела. Мне и в голову не приходило, что ты можешь пойти туда.

– Всё в порядке.

– Где собирается остановиться Ирина? Я полагаю, кто-нибудь из вас всё-таки мог бы прийти к нам домой. Есть ещё одна спальня, или я могла бы переставить вещи в своей музыкальной студии. Ты мог бы пожить там. Пожалуйста, не заставляй её переезжать. В последнее время у Ирины было столько потрясений, – руки тёти Вики привычно порхали в воздухе, дополняя слова. Этим она напоминала Тимофею итальянку. Они, как известно, без телодвижений изъясняться не умеют.

– Расслабься, мам… – как только он назвал её так, тётя Вика успокоилась.

Тимофей никогда не забудет, когда впервые назвал её так. Однажды это вырвалось у него, когда он поблагодарил за что-то, и они оба расплакались. Сейчас это было так же верно, как и тогда.

– Я её не выгонял. Мы оба остаёмся там и ведём себя настолько по-взрослому, насколько это возможно.

– Ой… это звучит…

– Ну ладно. У меня нет никаких идей. Мы разобрались с этим, но я сосредоточен на этих пожарах. Ничего больше. Как только дело будет раскрыто, я возвращаюсь домой, – Тимофей не хотел заводить этот разговор во второй раз. – Кстати, собираюсь осмотреть первое место.

Дядя Марат полез в карман и сказал:

– Вот тебе рабочий телефон, и захвати запасную рацию в моей машине. Она должна быть у тебя с собой на случай, если поступят какие-нибудь важные вызовы. И вот ещё что. На то время, пока я на больничном, прошу тебя занять моё место.

У Тимофея напряглись плечи и удивлённо взметнулись брови.

– Да, это необходимо, – кивнул дядя Марат. – Понимаешь, больше ведь и некому этим заниматься. Городок у нас маленький, добровольная пожарная дружина – это не подразделение МЧС, мы тут… в общем, почти сами по себе. Все, кто в дружине состоит, – в основном, люди пожилые, у каждого свои дела, заботы. Поэтому я прошу тебя не отказывать в просьбе.

Тимофей почувствовал тяжесть ответственности. Он предпочитал приходить после того, как огонь потушат.

– Есть ли кто-нибудь, кто будет раздражён тем, что его не назначили на твою должность, даже если это временно? А как насчёт Леонида Юмкина? – он назвал заместителя дяди Марата, работающего неполный рабочий день, единственного другого оплачиваемого пожарного. Он не хотел наживать врагов, каким бы коротким ни было его пребывание здесь.

– Я так не думаю. Я встретился с большинством наших парней после того, как меня выписали из больницы, и сказал им, что звоню тебе. Они согласились, что это хорошая идея. Нет никаких сомнений, что нам нужен кто-то с твоим опытом.

– Ты не думаешь, что моё присутствие в городе вызовет удивление? – спросил Тимофей.

Дядя Марат, и тётя Вика сказала:

– Может быть, это один или два человека. Но если кому-то и интересно, так это потому, что ты здесь очень редкий гость. Но поверь, сынок, люди знают, какие удивительные вещи вы сделали с тех пор, как уехали, как вы служили нашей стране.

Тимофей точно знал, кто им рассказал.

– И все знают, что ты всегда помогал моему Марату. У тебя нет причин чувствовать себя нежеланным гостем, – добавила тётя Вика.