Чтение онлайн

Поэтому девушка снова начала встречаться с Фламбертом, разговаривать с ним и играть на лютне. Она позволяла ему безобидные вольности, например, подержать ее за руку, а перед единственной, но самой серьезной битвой за всю зиму она, прощаясь, поцеловала его в щеку, прежде чем он поскакал навстречу нападающим. Дитмар Орнемюнде с горящими глазами наблюдал за их прощанием и так быстро отвернулся, что не заметил, как сильно София при этом покраснела. Она с улыбкой махала вслед Фламберту, однако заметила разочарование Дитмара и, взглянув на него, почувствовала глубокую боль и даже раскаяние.

А однажды Ариана ворвалась в розарий, где София пыталась занять себя ощипыванием старых цветков и листьев.

— София, пойдем со мной! Твой рыцарь сражается с франконцем, этим красивым светловолосым, с которым ты поссорилась.

София замерла и побледнела.

— Они… сражаются? Но… Но почему? Между ними ведь не было никакой ссоры…

Ариана покачала головой:

— Это не настоящий поединок, а лишь упражнение.

Граф и командиры отрядов следили за тем, чтобы воины не теряли своих навыков. В основном рыцари упражнялись на таких тренировочных приспособлениях, как квинтана [2] , или отрабатывали удары мечом или копьем. Каждые пару дней оружейные мастера устраивали между рыцарями поединки. Они весьма напоминали настоящие поединки и были хорошим развлечением для рыцарей. Однако сражались острым оружием — это ведь было не обучение оруженосцев, которых следовало защищать от самих себя. Воинам позволялось биться своими мечами, взрослый опытный рыцарь должен был уметь владеть мечом так, чтобы не поранить другого.

В этот раз жребий свел вместе Дитмара и Фламберта — практически невозможное совпадение при таком количестве воинов, однако ни один из них не отказался. И все придворные в напряжении ожидали этого поединка, зная, что соперники будут биться за милость Софии Орнемюнде.

София поспешила за Арианой. На ней было простое платье для работы в саду, даже Эсклармонда в доставшейся ей от Арианы темно-красной тунике выглядела нарядней, чем светловолосая девушка в сером платье и с грязными из-за работы в розарии руками. И все же перед ней расступились все оруженосцы и девочки, которые собрались в коридоре замка, чтобы из окон увидеть, как рыцари выедут на арену и учтиво поприветствуют друг друга, перед тем как опустить забрала. На их лицах не отражалось волнения, — при этом оба отличались очень живой мимикой.

София дрожала, в то время как мужчины ожидали знака оружейного мастера для выезда. Она не имела ни малейшего представления, кто из них был более сильным, однако же Дитмар убил ее отца, а тот был превосходным воином. Впрочем, всех подробностей она еще не знала.

И вот поединок начался, однако его ход разочаровал зрителей. Рыцари мягкой рысью двинулись навстречу друг другу, словно для начала хотели оценить слабые и сильные стороны противника. Наконец копье Дитмара попало в латы Фламберта, однако соскользнуло с них, и Фламберту без особых усилий удалось выбить Дитмара из седла. Похоже, рыцарь сам изумился, однако тут же спешился и подготовился к поединку на мечах, когда Дитмар вскочил на ноги. Дитмар явно ощутимо не пострадал, но, несмотря на это, был медлителен и неловко держал меч. Фламберту понадобилось всего несколько ударов, чтобы выбить меч из его руки, и после очередного удара вполсилы — он замахнулся, еще когда Дитмар не потерял оружие, — франконец упал на землю. Фламберт приставил меч к горлу Дитмара, чтобы завершить поединок, но через несколько мгновений опустил оружие и собрался помочь сопернику встать.

Он был так поражен столь скорой победой, что даже не посмотрел на зрителей. София тем временем пробралась через толпу рыцарей и девушек и поспешила вниз по лестнице, а затем кинулась к боевой арене.

— Вы не сражались в полную силу, — с упреком сказал Фламберт Дитмару, как только оба подняли забрала. — Вы позволили мне выиграть. Это нечестно, мне следует потребовать повторного поединка!

Дитмар вздохнул. Он все еще лежал на земле и, похоже, не мог решить, стоит ли принимать помощь от противника.

— Вы и правда хотите разыграть представление перед этими коршунами наверху? — спросил он. — Может быть, сразиться всерьез, не на жизнь, а на смерть? Хотите ли вы подвергнуться риску быть раненым мною? Хотите, чтобы помимо отца я отнял у Софии и ее возлюбленного?

Фламберт покачал головой.

— Разумеется нет. Я не питаю неприязни по отношению к вам. То, что произошло между вами и Софией… в прошлом… — неуверенно произнес он.

— Дитмар! Что с ним, Фламберт? Он ранен? Он… Он…

София Орнемюнде обращалась к Фламберту, но не удостоила его ни одного взгляда. Она опустилась на колени в пыль рядом с Дитмаром и успокоилась, лишь увидев, что его глаза открыты, а лицо здорового цвета.

— Ничего не случилось, — сказал Фламберт.

Его голос прозвучал глухо и сразу вернул Софию в реальность. Теперь ей стало ясно, насколько ужасно она поступила. Ее бледное, нежное лицо залил багровый румянец.

— А я подумала… Я подумала… — Она одернула себя — и постаралась подарить улыбку Фламберту. — Я пришла, чтобы отдать должное своему рыцарю, — произнесла она явно с трудом.

Пока Дитмар сам поднимался на ноги, она поцеловала Фламберта. Зрители в коридоре радостными возгласами приветствовали пару. Но Фламберт не улыбнулся и не сделал попытки открыть ее губы языком. Он не мог забыть ее взгляд. Взгляд, обращенный на Дитмара из Лауэнштайна.

С приходом весны наконец снова начались боевые действия. Мириам предсказала по звездам, что Монфор ожидает подкрепления, и граф решил совершить вылазку. На Пасху, в то время, когда христиане проводили свои богослужения, он собрал рыцарей для нападения на осаждающих. Все воины графа сражались чрезвычайно мужественно, эта первая за всю войну кровопролитная битва продолжалась весь день. Много рыцарей и пеших солдат с обеих сторон погибли или были ранены на поле боя. Однако потери оказались напрасными. Воины из Тулузы не смогли разбить войско осаждающих, но и Монфору не удалось проникнуть в город.

— Все впустую! — неистовствовал граф вечером, опустошив уже третий кубок вина. — Разве вы не могли это предвидеть, госпожа Айеша?

Мириам пожала плечами. Ей также хотелось выпить вина, но кое-кто из испанских рыцарей, с недавних пор ставших ближайшими советниками графа, был знаком с религией мавров лучше, чем Раймунд. И Авраам, и Соломон предупредили Мириам, что она не должна пить вино и открывать лицо в их обществе.

— Звезды сообщают то, что они хотят сообщить. Я лишь посредник. И как посредник я предвидела, что Монфор получит подкрепление, и, поверьте мне, так и будет!

В последнем Мириам была уверена. Осведомитель Авраама, запуганный им священник, еще ни разу не подвел их.

— Вам следует отправить гонца к сыну, возможно, ему удастся освободить нас.

Раймунд, наследник графа, сражался где-то в Окситании с отдельными отрядами крестоносцев. Мириам не знала, насколько большим было его войско, и поэтому не хотела давать совет напасть на приближающееся подкрепление до того, как оно соединится с войском Монфора.

— Сперва я разберусь с этой маленькой Орнемюнде! — внезапно заявил граф. — Позовите Фламберта де Монтальбана!

Мириам смиренно кивнула и со вздохом облегчения покинула покои графа. Раймунд, похоже, уже был изрядно пьян, раз захотел решать столь незначительные проблемы сразу же после сражения. Видимо, вести о том, кто из рыцарей отличился в этот день, уже дошли до него, и Фламберт был одним из лучших. Рыцарь заслужил награду, однако Мириам не была уверена, что предложение Раймунда он воспримет как вознаграждение. Фламберт, несомненно, любил Софию, однако после его сражения с Дитмаром Мириам понимала, что этот вопрос еще не был решен. Она не присутствовала на поединке, лишь слышала сплетни. Дитмар, которого она встретила в покоях лекаря, не хотел рассказывать подробностей, однако она до сих пор помнила, как сияло его лицо и каким тихим, мягким был голос.