Поединок ревнивцев
Шрифт:
Тот круто развернулся и неспешно направился к оруженосцам и лучникам Ноттингема, разбивающим лагерь на высоком берегу Трэнта.
– Вот уж не поймешь этих господ, поживших в Париже и Лондоне! – озадаченно бормотал Эмерик Ноттингем, бредя по густой траве луга. – То им подавай девственницу! То почти счастливы, что невеста имеет опыт в любовных играх!
А Гарольд Ноттингем по-прежнему, словно вкопанный, стоял возле моста, не отрывая взгляда от приближающейся к нему невероятно прекрасной судьбы. Сердце его билось в груди, тревожно и взволнованно.
Кто бы мог подумать?! Кто бы мог представить и предположить?! О, леди Элизабет Стэнли! Невеста моя! Радость моя! Тревога моя! Восторг мой и ревность моя! Награда моя и страдание мое!.. Если бы я был Пигмалионом, то из нежно-розового итальянского мрамора высек бы не Галатею, а леди Элизабет верхом на резвом скакуне, полном силы, мощи и покорности!
Гарольду Ноттингему почудилось, что время остановилось, исчезли все звуки мира вокруг него, а все предметы, окружающие мчащуюся девушку, словно растворились и размылись в пространстве. Лорд Гарольд Ноттингем видел сейчас только всадницу, но так отчетливо, словно должен был запомнить эту картину на всю оставшуюся жизнь.
Его судьба в образе золотоволосой всадницы очень медленно к нему приближалась… Копыта прекрасного жеребца с громким стуком ударяли по щебеночному полотну дороги, высекая искры. Они взметались вверх и снова падали вниз, так, словно две пары цепов били и били по снопам на крестьянскому току. Вот они снова взмыли и уже нависли, казалось, над самой головой лорда, готовые с силой обрушиться вниз и раскроить ему череп…
Внезапно все изменилось в одно мгновение. Леди Элизабет Стэнли осадила своего рысака. Запах конского пота чувственной, возбуждающей волной накрыл молодого человека, и разгоряченное дыхание буйного жеребца коснулось его лица. Широкая конская грудь вздымалась и опускалась на расстоянии протянутой руки, длинная грива опала, и теперь лишь отдельные пряди все еще слегка шевелились под легкими порывами вечернего ветерка. Запах конского пота чувственной, возбуждающей волной накрыл лорда.
А прекрасное лицо его хозяйки, этой Дианы-охотницы, выражало в этот миг целый спектр чувств – недовольство и неприязнь, горечь и досаду, возмущение и негодование, ярость и даже ненависть. Щеки пылали то ли от ветра, то ли от обуревающих ее чувств, а голубые глаза, под цвет заблудившихся в овсе васильков, оттененные недовольно насупленными черными бровями затаили горечь и скорбь, отчего казались более прекрасными и глубокими.
Лорд Ноттингем протянул руку, чтобы перехватить поводья, и… Элизабет изумленно раскрыла глаза, улыбнулась и настороженно выдохнула:
– Это Вы? Вы мне не снитесь?! Не снитесь, милорд!.. Это, правда, правда, Вы – Странствующий Рыцарь! – мгновенная смена настроения исказила ее лицо, и Бетти снова недовольно нахмурилась: – Но отчего же Вы, зная, что в замке траур, позволили этим людям так шуметь и веселиться?! Зачем Вы взяли с собой жонглеров, милорд?!
В мгновение ока слетев с коня, Бетти разглядывала стоящего перед ней в растерянности незнакомца. Он почти не изменился с тех пор, как оставил ее несколько лет назад на берегу под крутым обрывом. Все те же ярко-синие глаза, окруженные черными прямыми ресницами, и точно также каштановые волосы зачесаны назад. И лишь над правой бровью одна прядь стала седой и слабо серебрилась под солнечными лучами.
Облегченные доспехи из толстой воловьей кожи в заклепках, со стальными наплечниками и налокотниками выгодно подчеркивали мощный торс и мускулистые плечи. Стоячий ворот белой полотняной сорочки был слегка расстегнут, и из него выглядывала крепкая загорелая шея. Черные штаны из тонкой кожи, плотно обтягивающие мускулистые бедра, были заправлены в высокие сапоги для верховой езды с металлическими наколенниками. В силе его сомневаться не приходилось. Когда Бетти почти наехала на него, и Вайолент порывался ударить мужчину своими тяжелыми копытами, незнакомец сильной рукой перехватил повод и легко осадил скакуна.
Рыцарь держался свободно, с благородным достоинством, и рассматривал девушку немного свысока, быть может, потому, что оказался выше ее ростом почти на голову.
– Так это, правда, Вы, сэр?! Странствующий Рыцарь?! Тот, кто спас меня когда-то здесь?! Я тогда поскользнулась на плотине, съехала вниз, наглоталась воды и пошла на дно, словно камень! Бетти смотрела на лорда вопросительно и настороженно и все время норовила приподняться на носочки, чтобы хоть немного сравняться с незнакомцем ростом. До дрожи в коленях она обрадовалась встрече, которой вовсе не ожидала, и теперь с замиранием сердца ожидала подтверждения своей догадки. – Пожалуйста, не молчите! Вы ведь Странствующий Рыцарь? Подтвердите же или опровергните мои слова, милорд!
– В какой-то мере, да! Можно сказать, что я странствующий рыцарь, ведь я путешествовал по Европе несколько лет и давно не появлялся в родных краях! – лорд Гарольд Ноттингем пристально и с интересом разглядывал девушку. Вблизи она производила еще более ошеломляющее впечатление – Не знаю, какого подтверждения Вы ожидаете, благородная леди? Но когда-то, действительно, я вытащил из воды девочку-подростка, что чуть не утонула в этой неглубокой и не слишком чистой луже! – Гарольд Ноттингем всматривался в нее с восторженным удивлением и некоторым опасением. – Как я понимаю из Ваших слов, именно Вы были той дурнушкой, прекрасная миледи?!
– Мне кажется, что Вы хамите, милорд! Я не считаю себя красавицей, но никогда никому не казалась и дурнушкой, – самолюбие Бетти было задето, но она попыталась заглушить в себе обиду, решив сначала выяснить интересующий ее вопрос: – Когда-то именно Вы спасли меня, милорд! У меня отличная память. Я благодарна Вам за это! Простите, что благодарность несколько запоздала… Помнится, Вы сказали тогда, что имя Вам – Странствующий Рыцарь! – Бетти с нетерпением ожидала: этот полузнакомый джентльмен догадается, что она имеет в виду. Он должен ей представиться…
– А кто же Вы, прекрасная незнакомка? Диана-охотница? Воинственная амазонка? Тогда отчего без лука и колчана со стрелами?! Опять не то! По-моему, у Вас обе груди на месте! – незнакомец без стыда с вожделением разглядывал соблазнительные прелести девушки, подчеркнутые черным бархатным платьем, плотно облегающим талию и бедра. – Говорят, в этом воинственном женском племени было принято отрезать себе левую грудь, чтобы не мешала натягивать тетиву лука! – как видно, он решил блеснуть своими познаниями истории перед деревенской простушкой, которую до этого успел назвать дурнушкой. Бетти прищурилась, словно бы от солнца, слепящего в глаза, и, высоко приподняв подбородок, заявила:
– Сэр, Вы стоите на земле моего дяди лорда Эдварда Стэнли, где, по правде говоря, именно я являюсь хозяйкой. Оставьте свои пошлости и не будьте циничным. Не стоит преподавать мне уроков истории! Я – леди Элизабет Стэнли! И не спешу убивать мужчин после того, как они выполнят свои примитивные природные функции! Это бесчеловечно и цинично! – Бетти немного раздраженно принялась щелкать по голенищу сапога хлыстом, нетерпеливо поглядывая на гостя, но не торопилась уезжать. Разговор показался ей несколько пикантным, а потому интересным. Кроме того, она так и не услышала самого главного: – Вам все-таки, следует представиться, если уж стоите на моей земле, милорд. И повторю свой вопрос: Вы, наверное, не знаете, что в замке траур? Иначе, конечно, Вы не притащились бы под стены замка с такой веселой ярмаркой? И не собрали бы со всей округи бесчисленные труппы акробатов и жонглеров? Зачем они подняли такой шум, когда моего кузена всего несколько часов назад отнесли бездыханного и холодного в семейный склеп?!