Поединок с самим собой
Шрифт:
Это было интересно и, казалось, не так уж трудно. Юла хотел тоже попробовать, но тренер сказал:
— Нет, нет. Тебе еще рановато. — И крикнул: — Козлов! Иди-ка сюда!
Видимо, Козлов у него был вроде помощника.
— Покажи-ка новичку основную стойку. Ну, и объясни главные правила вольной борьбы.
Тренер ушел.
А Козлов стал показывать и объяснять.
…Когда занятие кончилось, ребята с шумом и шутками бросились в душевую.
Они с удовольствием плескались под звонкими тугими струйками. Перекликались, как в лесу: о новом свитере у Игната Васильевича, о каком-то Вовке Краснове, который купил замечательные плавки, о вчерашнем выигрыше «Зенита». Из-за шума воды половины слов было не разобрать, но ребята все равно что-то кричали из одной кафельной клетушки в другую.
Юла глядел на них — крепких, ловких, мускулистых — и хмуро думал: «Нет, никогда мне не быть таким».
Дома он рассказал про первое занятие Веньке.
— Ерунда! Не унывай! — бодро посоветовал Венька.
И сразу перескочил на задачи Грюнфельда. Он теперь был так увлечен ими — о чем бы ни шел разговор, Венька обязательно переводил его на эти злополучные задачки.
И Юла грустно подумал: «Вот бы Женю сюда… Рассказал бы ей все…».
И снова стало так обидно, так паршиво…
Юла стоял у окна, в чужом парадном, на третьем этаже.
Напротив, через улицу, тоже на третьем этаже светились окна квартиры, где жила Женя.
Юла давно изучил эти четыре окна: два оранжевых и два голубых. Дома у Жени он ни разу не был. Но с улицы часто поглядывал на них.
Сейчас они были так близко — каждая мелочь видна. Вот буфет, высокий, почти под потолок, старинный, с тяжелыми резными фигурами на дверцах. А вон большие часы, они стоят на полу, и видно даже, как желтый маятник с круглой медной бляхой на конце мерно ходит: туда-сюда, туда-сюда. Даже не верилось, что эти окна — через улицу. Казалось, протяни руку и достанешь.
В парадном мимо Юлы то вверх, то вниз шли люди. Никогда раньше Юла не подумал бы, что так часто ходят по лестнице. Юла стоял спиной к проходящим, но даже затылком ощущал их подозрительные ощупывающие взгляды. Чего, мол, здесь околачивается паренек?
«Хочу, и стою, — утешал себя Юла. — Просто вот стою, и все. Кому какое дело?».
Он старался держаться независимо, и когда кто-либо проходил мимо, даже насвистывал веселый мотивчик, но в общем- то все это было не очень приятно.
Зато когда на лестнице становилось тихо, Юла припадал к стеклу. Напротив, в голубом окне, была Женя. Она неслышно двигалась по комнате, о чем-то говорила с мамой и бабушкой, исчезала за дверью и вскоре снова появлялась. Была она в синем сатиновом халате, в котором раньше Юла никогда ее не видел. А на ногах — тапочки.
Смотреть на Женю было приятно, но почему-то стыдно.
«А что? — то и дело успокаивал себя Юла. — Я ж ничего… Ну, стою и смотрю. Что ж такого?».
И все-таки ощущение неловкости не исчезало.
Уже недели три, наверно, не видел Юла Женю. С того самого вечера, когда, разозлясь, крикнул ей: «Не бабское это дело!».
Раньше хорошо было: каждый день гуляли с Квантом. Хочешь — хоть целый час смотри на Женю. На ее чуть приподнятое правое плечо (оно всегда у нее немного выше левого), на ее каштановые волосы, на ее тонкую длинную шею.
По лестнице мимо Юлы спустился мужчина с детской коляской. Коляска резво прыгала со ступеньки на ступеньку, и казалось, вот-вот вырвется из рук и с радостным грохотом поскачет вниз.
Юла проводил мужчину взглядом, потом вновь стал смотреть на Женю.
Она поговорила о чем-то с бабушкой, кивнула, надела пальто, шапочку, взяла «авоську».
Юла мигом скатился с лестницы и притаился за газетным киоском.
Вскоре из подворотни вышла Женя. Юла обождал немного и, чувствуя, как сильно бьется сердце, направился за ней. Он боялся: а вдруг Женя оглянется, увидит его. И в то же время думал: «А хорошо бы, обернулась и сказала: «Здравствуй, Юлий! Как давно мы не виделись!».
Но Женя не оглядывалась, неторопливо дошла до угла и скрылась в «Гастрономе».
Юла остался на улице.
«Вообще-то могу я и сам. А что? Подойти, будто бы случайно… Так вдруг увидел. «А, Женя! Здравствуй! — Но он тотчас замотал головой: — Нет, нет! Не смогу…».
Вскоре Женя вышла из магазина. Теперь ее сетку распирали кульки и пакеты. Она повернула домой, и Юла опять шагал за ней.
«Ну же, обернись, — молил он. — Ну же… Скажи: «Здравствуй, Юлий!».
Ему показалось, что возле самого дома Женя заметила его. Но, наверно, это ему лишь показалось.
Женя нырнула в подворотню и скрылась.
Глава VIII. НОВИЧОК
В раздевалке он с удовольствием обулся в новые ботинки- борцовки (их ему выдал тренер). Были они из мягкой, приятной на ощупь черной кожи, высокие, крепкие. И нога в них чувствовала себя как-то очень уютно, ладно и уверенно.
Зашнуровав ботинки, Юла не удержался, медленно прошел мимо зеркала и, оглянувшись — не видит ли кто? — мельком, посмотрел на себя. Из зеркала на него глянул вполне подходящий парнишка. Он развернул, напружинил плечи, округлил руки.
Ну что ж! Хоть и невысок, но не так уж плох. В борцовках он выглядел очень даже по-боевому. Правда, трико, настоящего спортивного трико с лямками через плечо, у Юлы не было. Но и в трусах он в общем-то тоже «смотрелся».
В самом начале занятия в зал вошли директор и тренер. А чуть позади них шел какой-то парнишка.
— У нас опять новичок, — бодро сказал Игнат Васильевич. — Вот, знакомьтесь: Андрей Рагзай.
Тренер сделал шаг в сторону — новичок словно прятался у него за спиной, — и мальчишки перевели глаза на своего будущего товарища.
«Как же так? — мелькнуло у Юлы. — Ведь директор говорил: секция укомплектована. Меня — сверх нормы. А тут еще одного…».
Но стоило ему присмотреться к новичку, сразу все понял.
Андрей Рагзай был высокий, стройный. Крепкие плечи, мощные ноги. Широкая, круто выгнутая грудь. Вот такими скульпторы изображают атлетов. Все в его фигуре было стройно, соразмерно, красиво. От него веяло мощью и мужеством.
«Да, — подумал Юла. — Готовый чемпион».
Очевидно, похожие мысли мелькали и у других ребят. Они перешептывались, перемигивались, и в глазах у них были восхищение, гордость и, пожалуй, даже зависть. Уж больно красив и могуч был новичок!