Чтение онлайн

Да что там говорить, Дон и сам был таким же.

Перед лифтом толпа стиснула его, одна кабинка не работала, и все понимали, что сегодня придется потолкаться и подождать дольше обычного.

Дон заглянул в черную бездонную шахту соседнего лифта — там гудела беспросветная Тьма. Рядом была лестница. Крутые, узкие, облитые чем-то скользким ступени без счета уводили туда же — вниз.

— Я тут не в первый раз, но на такой спуск решиться не могу. Это не для человека. В эстетическом смысле, — процедил селедочный скелет.

— Да, не для человека, — согласился Дон. — Но для нас с вами вполне подходит.

— Надеюсь, вы не агент света? — подозрительно осведомились селедочные объедки.

Несколько системников, стоящих рядом, тут же обернулись к Дону.

— А вы этого боитесь? — нахально поинтересовался тот.

Селедочная голова негодующе отстранилась от мятого колокольчика:

— Я уже ничего не боюсь, но вам советую не нарываться.

Мятый колокольчик оттолкнул сдутую автомобильную шину, протиснулся между ней и раздавленным ноутбуком и ступил на первую ступеньку.

Нет ничего невыносимее лестницы, ведущей бесконечно вниз. Перил нет, стены сдвинуты так узко, что Дон едва не выскочил назад. Но сегодня он был особенно озлоблен и искал острых ощущений.

Он оглянулся с надеждой, что кто-нибудь из толкающихся перед лифтом тоже рискнет спуститься по бездонной черной щели, но, похоже, понятие страха существовало и здесь.

Мятый колокольчик, с вырванным язычком, сделал несколько неуверенных шагов, поскользнулся, тщетно попытался ухватиться за сырые и липкие стены и покатился вниз.

При этом чувства его не оставляли. Порой казалось, что он пересчитывает каменные ступени ребрами и головой, подпрыгивая на каждой ступеньке как мяч.

Бешеное пространство давало урок. Оно не прощало отступничества.

Предновогодняя суета поглотила родителей, и Сверчку показалось даже, что они сами выпихивают его на эту бестолковую вечеринку.

— Надо выходить на люди, взрослый уже, — твердила мать.

— Да-да, — поддержал ее отец.

Он одновременно пил чай, смотрел телевизор, пытался просматривать свои рабочие бумаги и участвовать в разговоре.

— Тебе не кажется, что она изменилась?! — у Димки не было сил выговорить имя, и он пробормотал это под нос, когда они остались на кухне с мамой.

— Что ты хочешь этим сказать? — не поняла та.

— Нет, просто я тебя спрашиваю, ты ведь ее давно не видела. И сегодня она была всего одну минуту.

— Девочки в этом возрасте быстро меняются. И ты меняешься. Саша Савинков со мной таким басом говорил, прямо взрослый мужчина.

Мама мыла посуду и рассуждала про опасный возраст на языке педагогических книжек, совершенно не учитывая, что по тому же поводу рисуют и пишут представители этого возраста на стенах в подъезде.

Сверчок пошел к отцу. Тот начинал задремывать перед телевизором, но Димка все же спросил:

— А ты себя помнишь в шестнадцать лет?

Отец истолковал все по-своему:

— Ладно, возьми мои лыжные ботинки. Только лыжи натри с вечера. За городом хороший снег.

— Правильно, — мама стояла в дверях с кастрюлей в руках. — Хоть хорошист ты твердый, отдыхать надо на отлично.

Димкины колебания прервал звонок.

— Эй, Сверчок, что делаешь? — Сашка Кот так обрадовался, что наконец дозвонился, что подпустил в голосе петуха. — Слушай, я вот по какому поводу, что если я завтра прочту оду?

— Кому? — удивился Димка.

— Оду наступающим временам, — важно пояснил Савинков. — Как думаешь? Жанр сложный, но я сейчас весь в Державине, такие события.

— А какие события? — Сверчок напрягся.

Может, Сашка тоже чувствует, что что-то не так, у поэтов интуиция особо развита.

— Ой, Димон, слышишь? — опять кукарекнул Кот. — Король отечественного сериала представляет «Что сказал покойник». У тебя телек включен? Я после перезвоню.

Но позвонил не он, а та, что выдавала себя за Стефанию, и ехидно пожелала Сверчку спокойной ночи.

Димка бросился на диван и накрыл голову подушкой. Когда она была рядом, он порой забывался и думал, что это не Степка стала другой, а просто с ним что-то творится. Но по телефону он ее совсем не узнавал. В трубке звучал незнакомый голос, в котором постоянно слышалась угроза.

— Не спишь? — мама заглянула к нему, когда передачи по телевизору подходили к концу. — Завтра будешь носом клевать. Что ты читаешь? «Физику»? Ну все у тебя не вовремя.

— Только физика меня и успокаивает, — буркнул Димка.

На улице начиналась метель. Мелкий снежок шуршал по стеклу, а ветка березы постукивала в форточку. Сверчок понял, что должен подняться и впустить дерево в дом. Но когда он огляделся, увидел, что находится не дома, а в комнате Стефании.

Она бродила у книжного шкафа, переворачивала диванные подушки, заглядывала за журнальный столик.

— Что ты ищешь? — спросил Димка.

Но Стефания его не замечала и вела себя так, как будто в комнате никого не было, а она поглощена серьезным делом и чем-то очень озабочена. Откуда-то, не через дверь, а именно откуда-то, прибежал Боб. Он бегал, все обнюхивал и тихонько скулил.

— Боб, Боб, иди сюда, псина.

Димка вдруг заметил, что Стефания одета в тот же полосатый свитер и брюки, в которых улетала в Швейцарию. Этот джинсовый комбинезон был на ней и в ту ночь, когда она стояла у его письменного стола и сосредоточенно и печально смотрела куда-то мимо него. Во всех его снах печальная Степка неизменно была в одном и том же комбинезоне.

Это была его Стефания. Тиская слюнявого Боба, она спросила:

— Ты меня сможешь забыть?

— Собралась замуж за дипломата? — глупо отшутился Димка.

— Я вообще ни за кого не выйду, если ты меня не возьмешь.

Сверчок опустился на колено и поклялся, что они всегда будут вместе.

— Как кто? — блеснули слезинками ее глаза.

— Как никто, как только мы с тобой.

Стефания молча встала и возобновила непонятные поиски. А Димка решил немедленно все прояснить: