Чтение онлайн

Волков молча сдернул с гвоздя полотенце, смочил его кипятком из чайника и подал Рыбакову. Немного понаблюдал, как тот отпаривает засохшую на бороде мыльную пену, и сел за стол так, чтобы преступник был в поле его зрения.

— Ну что? Начнем заправляться? — спросил Олег у Певнева. — Угощай незваного гостя, хозяин!

— Дак че угощать-то? Все на столе, все на виду. Знай ешь, да не величайся! — улыбнулся в ответ тот.

Позже, когда пили густой, дегтярного цвета чай, Волков спросил у Певнева:

— А что, Федя, не скучно в сторожах-то?

— Дак вы че, решили, че я здесь постоянно? — даже обиделся тот. — У меня права поди есть, пять лет баранку кручу. Просто счас мой «мазон» на ремонте, вот я и поддежуриваю…

— Если так, то извиняюсь! В армии-то где служил?

— Не довелося мне, — помрачнел Федор. — После школы ДОСААФ я уже и повестку получил, на службу собираться наладил, да маменьку на лесоповале лесиной шибко помяло… И по сей день лежит, а я у ей один. Потому и не взяли.

— Да, брат, невеселые дела… — посочувствовал Волков. — Ну, спасибо тебе, Федор, за хлеб-соль! Послушай, а тетрадочки у тебя не найдется? Надо акт задержания составить.

Певнев достал из «шкапчика» ученическую тетрадь в обложке, испачканной автолом.

— Пойдет, че ли? — спросил он. — Грязна уж больно…

— Пойдет, пойдет! Спасибо, брат, выручил! Над актами Олег корпел минуть двадцать — их надо было составлять в трех экземплярах, а копировальной бумаги не было.

Осилив, наконец, эту работу, он пододвинул акты к Певневу и попросил:

— Ознакомься, Федор, и распишись в качестве понятого.

— В качестве кого? — переспросил сторож. — Это что же выходит? В свидетели я попал, что ли?

— Выходит, так… — улыбнулся Олег. Он уже на первый раз сталкивался с этим распространенным среди таежников паническим страхом перед словом — «свидетель». На медведя с одним ножом ходят, а вот в свидетели…

Признаки такой же «болезни» были налицо и у Федора.

— Ну чего ты оробел? Что тут страшного? — спросил у него Волков. — Все просто — читай акт, сверяйся с вещественными доказательствами, они все перед тобой: карабин, патроны, консервы, продукты разные… Это же все из магазина украдено, положено описать и засвидетельствовать. Если какое сомнение в количестве возникает — пересчитай. Одежда какая на преступнике — сам видишь.

— Не-е, не могу я этого подписать! — осторожно, но решительно отодвинул от себя бумаги Певнев.

— Это почему? — удивился Олег.

— Права такого не имею. Выпивал я, понимаш, с ним вчера… Краденым, выходит, угощался! Вообще, понимаш, обмишулился я! В дружки-приятели к бандюге попал..

— А ты как думал? — усмехаясь, перебил его Рыбаков. — Пил, жрал со мной, а начальник — мужик дотошный, все подсчитал! Теперь с тебя, голубь, все через суд вывернут! Так-то.

— Не паясничайте, Рыбаков! — оборвал его Олег. — Прекратите!

— Молчу, начальник, молчу-у-у! — дурачась, поднял руки над головой тот.

— Ишь ты! Пулю схлопотал, а не унимается!.. — с любопытством посмотрел на Рыбакова сторож. — Товарищ Волков, а можно узнать, че он такого натворил?

— Что натворил? Да, считай, весь уголовный кодекс собрал. А вчера утром участкового тяжело ранил и сообщника своего убил.

С тобой вот только не повезло — промахнулся! — усмехаясь, произнес Рыбаков. — О чем искренне сожалею…

— Да че он, сдурел? Зверь, понимаш, такого не сделат — переводя взгляд то на Рыбакова, то на Волкова, словно пытаясь понять, кто же из них говорит правду, а кто шутит такими страшными вещами, недоумевал Певнев. — Может, он по пьянке, понимаш? А?

Видимо, в его небогатой событиями жизни еще никогда не было встречи с преступниками и поэтому ему казалось, что они должны чем-то отличаться от остальных людей, выглядеть как-то иначе, чем тот, с которым он недавно делил и еду и ночлег…

— Да нет, Федя, не по пьянке. Он, в принципе — спортсмен, почти не пьет. Просто натура у него такая: ради своей шкуры ни перед чем не останавливаться.

— Э-э, начальник, брось мне морали читать! Что ты про меня знаешь?! — подал голос бандит из своего угла. — За свои грехи как-нибудь сам отвечу!

— Что ж, ответишь. Сполна, — спокойно пообещал Олег.

— Давайте-ка мне акты, подпишу я, — вдруг решился сторож.

— Подпишите и вы, Рыбаков, что претензий к задержавшему вас лицу не имеете, — предложил Волков беглецу.

— Пошел ты! Ничего я тебе подписывать не буду! — внезапно рассвирепел тот. — Калекой сделал, а я ему — «претензий не имею»… Имею!

— Ну это дело ваше, можете не подписывать, — официальным тоном предупредил бандита Олег. — Так и напишем: задержанный от подписи отказался.

— Пиши, пиши, писатель!.. — огрызнулся Рыбаков. Волков дооформил акты и, посмотрев на часы, спросил у Певнева:

— А что это шоферы сегодня не торопятся? Время — половина девятого, а их все нет. К какому же времени они обычно подъезжают?

— Обычно-то часикам к восьми, — ответил тот. — завтра к восьми утра будут как штык.

— Как завтра?!

— Дак седни-то выходной, воскресенье. На какой ляд-то им ехать? Напашутся еще за неделю, успеют… — прихлебывая чай, пояснил Федор.

— Ты что, шутишь?! — даже вскочил со своего места Олег. — Да у меня же товарищ о тайге тяжело раненный! Один! Мне же в поселок на связь надо! Как же я могу завтра ждать, подумай!

Он представил себе, что Кандычеву, возможно, уже совсем обессилевшему, придется еще сутки быть одному, без всякой помощи, и от собственного бессилия чуть не заплакал.

— Ну нет, так нельзя, Федя! Понимаешь, нельзя! Надо что-то придумать… Он же в тайге один, раненый, понимаешь ты — оди-и-ин! — тряс Волков за грудки ни в чем неповинного парня.

И тут Олега осенило, пришло единственно верное решение!

— Слушай, друг, дай, пожалуйста, машину! — как можно проникновеннее попросил он сторожа. — Ты не бойся, я любую технику отлично вожу! У меня третий класс, права есть, все чин по чину… Только с собой я права не взял, забыл… Так что уж поверь, Федя, на слово!

— Не-е! Ты че? Машины-то не мои, леспромхозовские! — замотал головой сторож.

— Ну а я не государственный человек, что ли? Разве дело у меня не государственное? — старался убедить Олег Певнева.