Чтение онлайн

Как всегда небрежно, кое-как запечатанный свиток.

— Это папа,— девушка чувствовала, как сердце тревожно и одновременно радостно бьется в груди. Редкие вести от отца, его письма, она хранила среди самых дорогих ей вещей — они давали надежду, что он жив, что у него все хорошо, что, несмотря ни на что, он помнит о них. Даже пара косых строк приносила радость. И эти строки она знала наизусть, потому что часто перечитывала. Словно была ближе к отцу, ушедшему, казалось бы, так давно, но еще хранимому в самом сердце каждого из близких Розы.

Она никому не рассказывала о письмах, только Тео и Хьюго. Она старательно скрывала от мамы переписку с отцом, не желая причинять ей новой боли. Потому что мама наверняка пыталась писать ему, Роза была уверена. А еще девушка была уверена, что он так и не ответил. И то, что ей, Розе, он все-таки написал, — это была ее тайна.

Хотя к тайнам им не привыкать. У дяди Гарри тоже была тайна: иногда он, никому не говоря, ходил на могилу тети Джинни и сидел там часами. Об этом, конечно же, поведал Альбус в одно из своих посещений. Тео так и не порвал нить, которой ментально связал Ала с дядей Гарри в ту осень, в ту ночь, когда Ксения спасла Свет. Обо всем этом Роза знала от Тео. И еще она почти была уверена, что это Альбус уговорил Теодика оставить их связь с дядей Гарри. Альбус всегда умел уговаривать. И свои возможности узнавать многое о своем отце Ал старательно хранил в секрете. Получалось, что у всех в их новой семье была своя маленькая тайна...

Роза дрожащими пальцами вскрывала свиток, вспоминая все, о чем ей писал отец, не зная, что ждет ее на этот раз. Она давно не ждала заветных слов о возвращении, предложений увидеться — потому что понимала отца, который считал, что у него нет дороги назад (и в глубине души Роза была с ним согласна, особенно когда смотрела на маму и дядю Гарри), и не хотел причинять лишнюю боль — ей и себе...

«Рози, не стоит мне писать, ты только зря мучаешь себя. У меня все будет хорошо. Береги маму и будь счастлива. Целую, папа». Это был ответ на первый десяток ее писем, где она подробно писала ему обо всем, что с ними происходило, о том, как заново они строили свою жизнь, как постепенно смирялась Лили, как оживал дядя Гарри — о каждой мелочи, которой ей хотелось с ним поделиться, словно отец через ее письма все же участвовал в их жизни. Она писала их, хотя не была уверена, что совы его находят. Но все равно продолжала писать. И когда она получила от него короткое послание, то была безумно счастлива — потому что оно давало надежду.

«Я рад, что ты нашла свое счастье. У меня все хорошо, не беспокойся. Целую, папа». Эти строки она получила почти через полтора года после первого его письма, словно отклик на ее вести о том, что они с Тео стали жить вместе, что Тео открыл свою клинику, оставив Хогвартс, пока Роза учится и помогает в Институте, что они оба хотят однажды вернуться в школу, чтобы преподавать. Она делилась с ним своей жизнью, и он откликался.

Потом — почти два года тишины, но однажды сова, которая унесла отцу очередное письмо, вернулась с плетеным из ниток, цветастым браслетом, который Роза с тех пор всегда носила на руке. Ведь подарок от отца она получила в свой день рождения.

Тео зажег две свечи и замер рядом, позволяя Розе пробежать глазами желанные строки. Она растерянно на него взглянула, передавая свиток. Где-то внутри словно натянулась струна.

«Роза, мне срочно нужен целитель, который не откажется лечить оборотня...». Дальше разборчиво, что было непохоже на отца, был написан адрес — маленький город где-то в Болгарии, какая-то гостиница, где, согласно ремарке отца, не работал камин.

— Трансгрессируем,— Тео уже шел к своему столу. Роза кивнула, глядя на то, как он собирает свой чемоданчик с зельями и снадобьями.— До Дублина, там до Парижа, оттуда камином до ближайшего города... Роза.

Она кинулась в его объятия, заплакав: то ли из благодарности, что он сразу же готов лететь на помощь отцу неизвестно куда, то ли от страха, что что-то случилось и они могут не успеть.

— Он же может писать,— резонно заметил Тео, стирая слезы с ее щек.— Бери мантию.

Она кивнула, тут же заражаясь его решимостью, и кинулась в холл, ругая себя за слабость.

Все будет хорошо. Они успеют. И она, наконец, увидит отца.

Она уже спокойнее застегнула пуговицу на шее, накинула капюшон и решительно вышла навстречу Тео. Она была готова открыть дверь, когда спохватилась:

— Нужно сказать маме! И Хьюго!

— Нет,— Тео твердо взял ее за плечи.

— Но, если папа...!

— Роза, паранойя заразна?— молодой человек подтолкнул ее к двери, за которой ее тут же окутал холодный сумрак.

— Да,— она нехотя согласилась — не с его словами, а с тем, что он запретил пока тревожить родных. Он прав: не стоит зря беспокоить маму и брата. Сначала нужно помочь папе.

— Руку,— Тео сжал ее холодные пальцы и стал поворачиваться на месте, направляя девушку.

Роза последовала за Тео, и через пару мгновений они уже стояли возле гостиницы Дублина, в тихом и темном месте, куда еле пробивался свет тусклого фонаря. С пролива дул соленый, промозглый ветер.

Роза знала это место: как-то она вместе с Тео останавливалась здесь, когда он навещал в Дублине свою пациентку, которая не могла приехать в их дом. Но сейчас ее не интересовало это место — нужно было торопиться. Тео взглянул на нее, словно проверяя, готова ли она к новому витку трансгрессии, а потом перевел взгляд на виднеющийся между домами пролив, за которым лежала вечерняя Европа.

Роза улыбнулась ему как могла бодро: трансгрессировать на большие расстояния несколько раз подряд было сложно. Можно было получить расщепление или промахнуться. А очутиться посреди Ла-Манша ей не очень хотелось — хотя бы потому, что она плохо плавала.

Тео сжал ее руку, и она уже даже не думала о том, что может случиться, если трансгрессировать правильно не удастся: даже когда Тео торопится, он не совершает ошибок, Роза всегда была в нем уверена. Потому что он был ее Тео...

Пара мгновений темноты — и они стояли посреди оживленной Авеню де Пари, где бывали лишь маги. Справа сияла радуга букв «Европейская Континентальная Летучекаминная Сеть. Добро пожаловать!», каждые десять секунд меняя язык, на котором были написаны слова.

Роза и Тео тут же поспешили в сторону этого большого белого здания, лавируя между волшебниками всех национальностей, какие только можно было найти в Европе и за ее пределами.

Роза еще ни разу не была в Континентальном центре, хотя много о нем читала, считая хорошей идеей объединить все камины Европы в одну сеть — так путешествие становилось более легким, особенно если ты не особо представляешь, куда тебе нужно попасть.

В другом случае ее бы очень интересовал этот огромный зал с каминами на пяти разных уровнях, откуда постоянно появлялись волшебники и волшебницы или куда они входили, чтобы через мгновение исчезнуть в зеленом пламени. Но сейчас она знала лишь одно — нужно спешить. Тео это тоже понимал, потому почти сразу нашел свободного служащего в зеленом костюме, который отрепетированно им улыбнулся:

— Компания Деверо «Европейская Континентальная Летучекаминная Сеть» приветствует вас,— заученно проговорил служащий.— Какая страна...?

— Болгария,— Тео назвал город, и клерк тут же стал быстро листать блокнот, что висел у его плеча в воздухе.— Ближайший камин в трехстах...

— Ничего,— Тео дал служащему несколько галеонов, и тот тут же повел их к камину на первом уровне, доставая с полочки коробку с порохом.— Приятного путешествия!

Они отправились одновременно, и Роза, летя через камины, иногда мельком видела Тео.